Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
Все-таки аристократ, а не какая-то там деревенщина. В мгновение ока из-под плаща появился длинный кинжал (я даже не знал, что парень вооружен), которым тот, прыгнув вперед, ткнул нападающего в живот. Последний заверещал, как поросенок, и выпал из освещенного круга, продолжая неразборчиво ругаться и визжать из темноты. Мальчишка же быстро развернулся к подельникам бандита, но не успел совсем чуть-чуть. Ловкий удар дубинкой выбил кинжал из его руки. Тем не менее, паж смог ткнуть факелом прямо в морду незнакомцу. Прежде чем тот в испуге отшатнулся, удалось разглядеть густо заросшую бородой, как у гнома из фильмов, физиономию, полускрытую дырявым капюшоном из грубой шерсти. Рвань подзаборная, короче, явно не засада людей архиепископа.
За опалившим бороду бандитом угадывались быстро приближающиеся силуэты еще четырех-пяти человек. Плохо дело! Тем более что паж, баюкавший травмированную, видимо, правую руку, уже не боец. Над его головой взлетела дубинка, еле видимая в полутьме. Еще мгновение — и она раскроит мальчишке череп! Но полет массивной палки был остановлен моим палашом. Чуть протормозив в начале нападения, я, однако, успел достать оружие. И воспользоваться им! Задержав удар дубинки, не раздумывая выстрелил по смутно угадывающейся фигуре ее владельца из пневматического пистолета, который сжимал в левой руке. Бандит вскрикнул, подтверждая попадание, хотя с такого расстояния промахнуться было бы затруднительно. Вряд ли я его убил, но неплотная шерстяная одежда не может серьезно задержать стрелку, так что рана должна быть глубокая.
Однако перевес оставался на стороне противника. Все-таки они нас видят в свете факела, по-прежнему остававшегося в руке мальчишки, а мы их — нет. Это неправильно. Одна из двух прихваченных с собой гранат была из последних остававшихся магниевых, служивших как свето-шумовые. И в Мюнхене, и против бедуинов такие гранаты проявили себя неплохо, почему бы и на этот раз не попробовать? Сунув пистолет в кобуру, не глядя выхватил гранату, надеясь, что не ошибся и действительно положил ее в левый кармашек, а не в правый. Иначе нас тут всех посечет осколками, ведь вторая граната была боевая!
Приложил запал к пламени факела. Тот весело запылал. Убедившись, что огонек бодро бежит по селитровому шнуру, метнул чудо техники прямо в маячившие впереди тени. Чем вызвал некоторое замешательство среди них. Ну, это еще ничего по сравнению с тем, что произойдет через несколько секунд! Судя по движению огонька, взметнувшегося вверх, кто-то из бандитов поднял непонятный предмет, чтобы рассмотреть получше. Вот дебил, без глаз останешься! Досматривать драму до логического конца я, разумеется не стал, отвернувшись и зажмурившись. Бабахнуло. Вслед за неожиданно резким в тишине ночного города хлопком последовал вой ослепленных и оглушенных бандитов, явно посчитавших, что стали жертвой какого-то жуткого колдовства. Разубеждать их в мои планы не входило, поэтому, подхватив под руку тоже ослепленного и оцепеневшего пажа (забыл предупредить, однако), потащил его назад, за угол церквушки. Пока бандиты приходят в себя, нужно успеть ретироваться.
— Ч-что э-этт-о было? Г-господи Иисусе! — выдавил из себя мальчишка, когда мы удалились достаточно далеко.
— Это арабский джинн. Я подпалил ему хвост и он сгорел с сильной вспышкой! — с некоторым даже наслаждением продолжал вешать я лапшу на услужливо подставленные уши пажа.
— Д-джин? — судя по расширившимся глазам мальчика, спешно осенившего себя крестным знамением, это слово он уже слышал. Что и не мудрено — столько рыцарей недавно вернулось из крестового похода, не могли не принести с собой и арабские сказки.
— Да, обычный джин, даже не из особенно больших. Я лично изловил его в Египте прошлым летом и, с помощью заклинания, посадил в горшок. Вот, пригодился, — неторопливо, как о чем-то обыденном, поведал ему я. — А теперь показывай дорогу, и побыстрее, больше джинов у меня с собой нет!
Пришпоренный рассказом, мальчишка вскочил, как подорванный, и помчался по переулочкам. Я еле поспевал за ним. Не знаю, как он ориентировался в тусклом свете факела, но минут через десять показались характерные очертания Тауэра. Тут паж, вспомнив о конспирации, притормозил и потушил факел. Последнюю сотню метров мы продвигались в почти кромешной тьме. Потом уткнулись в обитую медью калитку, где-то у северной стены крепости. Мальчишка тихо пробарабанил условный сигнал и хорошо смазанная дверца без скрипа распахнулась.
За калиткой неприметная дверка вела в подвал довольно запущенного, если не сказать — зловещего вида. Выщербленные, покрытые плесенью стены, казалось, дышали затхлой сыростью, усугубленной пугающей полутьмой.
