Голем. Трилогия

от времени подливала горячую воду в лохань. Старшие уже помылись и чинно сидели на завалинке, обсыхая.
Увидев меня, хозяйка махнула рукой:
– Давай залезай после них!
Я подошел к корыту и заглянул внутрь. Там плескалась мутная водичка. Мутная не от мыла, о котором тут и слыхом на слыхивали, а от грязи, сошедшей с четырех грязных тел. Посмотрел я на эту водичку, и чегото купаться в ней мне сразу расхотелось.
– Нет, Гертруда, я потом себе свежей воды натаскаю.
Та фыркнула, но ничего не сказала. Пока она освободила корыто, пока я таскал воду в деревянных ведрах и грел котел, стало темно. Хозяйка с детьми ушли в дом спать, а я зашел в свой сарай, куда заранее перетащил корыто – привычки мыться на виду у всех у меня отсутствовала, – вылил туда кипяток из котелка и с удовольствием погрузился в теплую водичку. Расслабленно прикрыл глаза, а когда через пару минут открыл их, то в слабом неровном свете лучины, которую зажег, чтобы не мыться в полной темноте, обнаружил Гертруду, которая без всякого стеснения стягивала с себя платье.
– Я решила, что должна помочь тебе помыться, – сообщила она, бесцеремонно влезая ко мне в корыто.
И помогла. Сначала мыться в корыте, потом сушиться на сеновале, а под утро – не проспать воскресную службу. Сильно соскучилась без мужика, видать, несчастная. Да и совсем не старая она была, как мне показалось вначале. Лет тридцать, не больше – гораздо младше меня настоящего. И отмытая от повседневной грязи, без бесформенной одежды и при романтическом свете лучины смотрелась очень даже ничего. Все, что положено, – на месте. Так что она встретила горячее понимание с моей стороны. Впрочем, меня не сильно спрашивали.
На следующий день, как я уже сказал, Гертруда истово молилась, видимо, считала, что согрешила. Весь день избегала встречи со мной, хотя я и не навязывался, первую половину дня отсыпаясь впрок, а вторую – гуляя по окрестностям. А после наступления темноты она пришла опять… И потом приходила почти каждую ночь.
Когда основная работа по вспашке полей под озимые завершилась, «тракторист» Ганс «сдал» меня назад, в распоряжение «председателя». Тот попытался пристроить освободившегося «специалиста» к косильщикам. Но, понаблюдав за моим неуклюжим размахиванием дурацким деревянным серпом с пришпиленной режущей частью из поганого железа, начал чесать в затылке. А узрев в конце рабочего дня выполненный новоиспеченным косильщиком, умудрившимся к тому же еще и порезаться несколько раз тупым серпом, объем работы, зло сплюнул на землю и выругался:
– Даже наш деревенский дурачок Йошка лучше тебя косит! И куда я теперь тебя пошлю? Разве что помощником пастуха! И то у такого работника все стадо разбредется!
Быть помощником пастуха означало, видимо, опуститься в самый низ здешней табели о рангах. Такую работу поручали только подросткам, и то самым тупым. Я посмотрел на соседнее поле, где молодые женщины вязали в снопы скошенное сено, и решил, что есть занятие и поинтереснее, чем выпас скота. О чем и сообщил Йоханну. Тот посмотрел на меня, как на дурачка, и без объяснений отрицательно помотал головой. Наверное, мужчины к этой работе не допускались. И очень жаль! А я уже размечтался было, представляя возможные преференции от близкого сотрудничества с кучей молодых девок.
– Работы в поле уже, в общемто, не так и много осталось, – задумчиво сообщил вдруг староста. – Зато в кузне дел сейчас будет много. Ты парень крепкий, справишься!
Хм, а я и не знал, что в деревне кузня имеется. Далеко не в каждой был кузнец. Обычно они в городах кучковались или в замках – в деревне им работы мало, только починять немногочисленные железные сельхозинструменты. Но зато это же получается работа по специальности! Металлообработка – мой профиль. Только, боюсь, оборудование здесь не блещет…
Тем временем «председатель» привел меня на дальний конец деревни, куда я еще не заглядывал. Там располагались большой и относительно приличный, по местным меркам, дом и построенная в некотором отдалении от него (гм, для пожаробезопасности, надо полагать) кузня. По крайней мере, вряд ли этот большой, покрытый следами копоти сарай был чемто иным.
Мы прошли прямо туда:
– Вечер добрый, Конрад! – поздоровался староста с мускулистым мужиком в кожаном переднике, находившимся внутри.
– И тебе, Йоханн! Надо чего? – не оченьто приветливо буркнул кузнец, мельком скользнув по нам взглядом. Видимо, тот начальником ему не приходился.
– Привел тебе помощника. Работыто скоро много предстоит. Возьмешь?
Хозяин кузни отложил в сторону какуюто железяку, которую рассматривал до того, и подошел к нам. Молча пощупал своими грязными мозолистыми руками мои мышцы, посмотрел зубы – ну прямо