Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
стоявшие на столах, никто даже не считал! Все мясные блюда подавались на круглых кусках плотного черного хлеба вместо тарелок. А есть их, за неимением вилок, предполагалось руками. Было забавно наблюдать, как дамы в смешных платьях с чрезмерно широкими, по последней моде, рукавами, точно выверяли каждое движение, в надежде не измазать эти самые рукава жиром. Ближе к середине застолья усталость и выпитое вино присоединились к упомянутой ожесточенной борьбе на стороне жира, с предсказуемым результатом. Прачкам завтра предстоит немало работы!
А запивать, кстати, это все предлагалось слабенькими сухими винами, богато приправленными пряностями. Мне вкус такого напитка не сильно нравился, однако других за столом не имелось. Здесь, как и везде в Европе, чистую воду не употребляли. Я, помня, кого представляю, старался избегать блюд с содержанием свинины или молочных продуктов, но боюсь, после третьего или четвертого тоста несколько утратил бдительность. Бедные Шмуэль с Цадоком, также приглашенные на ужин, вначале с ужасом взирали на ломящиеся подозрительной едой столы, но, поощренные моим примером, также стали кое-что бросать в рот. Предварительно, правда, придирчиво и с крайним тщанием изучая каждое блюдо. Хорошо хоть так, современные мне ортодоксальные евреи не притронулись бы тут и к корочке хлеба!
В перерывах между активным набиванием желудка и выступлениями музыкантов и танцовщиц (первые так себе, а вот вторые очень даже ничего…) вели интересную беседу с Николло и его отцом, Гвидо — одним из членов коллегии консулов и текущим главой семейства Спинола. Сначала настороженно, но с увеличением количества выпитого и при помощи пары адаптированных под нынешние реалии анекдотов из будущего, напряженность рассеялась, и разговор сам собой перешел на серьезные темы. Наиболее животрепещущей из которых являлось резкое усиление Венеции в результате последних событий. Год назад венецианские наймиты захватили Константинополь, и теперь в восточном Средиземноморье мало кто может противостоять им. То есть все торговые пути в Азию перешли под полный контроль злейших конкурентов Генуи и соседней с ней Пизы, также подвизавшейся в области морских перевозок.
— Да, на ближайшее время путь на восток для вас перекрыт! — сочувственно констатировал я, отпивая очередной глоток приторной смеси. — Однако не всегда же Венеция будет править морем! Все еще может измениться…
Что-то в моих словах заставило многоопытного Гвидо навострить уши:
— Ты так считаешь? Что же может ослабить Венецию? — сохраняя показную невозмутимость, поинтересовался он.
— Текущий подъем ее влияния связан с контролем над Константинополем. А бывшие византийские земли далеки от спокойствия. Бунты и остальные «радости» непрочной власти неизбежны. И кто знает, захочет ли будущий правитель города дружить с Венецией? Особенно, если получит более выгодное предложение…
— И кто же способен сделать ему подобное предложение? — было заметно, что из головы моего собеседника моментально выветрился весь хмель. Теперь передо мной сидело официальное лицо, консул генуэзской республики.
— Допустим, сделать при удобном случае мог бы, например, даже я. Тем более что держу путь как раз в те края. Другое дело, что это потребует объединения нескольких заинтересованных в изменении сложившейся ситуации сил. А также немалых расходов и, разумеется, времени. Пока рано говорить о подробностях, но, вижу, вас эта тема очень занимает. Тогда, возможно, попозже я пришлю письмо с описанием более детальных планов.
— Думаю, мы прочитаем его с большим интересом! — кивнул Гвидо и, на всякий случай, уточнил: — Когда дело касается интересов города, мы готовы понести очень серьезные расходы!
Вот и отлично! Этим вечером я, похоже, сделал первый шаг к вмешательству в глобальные политические расклады этого мира. Ох, как бы не получить по сусалам на непривычном для себя поле!
Добравшись, не без помощи спутников, до покоев, выделенных мне на время пребывания в городе достопочтенным Шмуэлем, собрался уже идти отдыхать, но тут услышал обрывки беседы гораздо менее «набравшихся» за ужином и потому еще не потерявших способности к вменяемому разговору Цадока и хозяина дома. Первый почему-то сильно ругался.
— Ц-цадок! В чем дело? — запинаясь, поинтересовался я.
Ответил, однако, после некоторой заминки, Шмуэль:
— Ариэль, я не успел тебе сообщить, но обоз из Мюнхена не прибыл в срок! А я склады в порту заранее арендовал, как ты и просил! — зачастил он, явно опасаясь моей реакции на неприятную новость.
— Что-о? П-почему?
— Их… не выпустили!
