Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
поимел вечером вместо благодарности очередной скандал. Почему, видите ли, я ее заранее не предупредил, что сюда едет королевский двор? И бедной девушке пришлось идти на прием в простом шелковом платье, даже без стелющихся метлой рукавов, как требовало последнее веяние моды! Особенно убого это выглядело на фоне этого разодетого генуэзского попугая! Значит, я ее совсем не люблю! После того, как Анна, высказав вышеописанное с добавлением крепких выражений, выученных во время проведенной на постоялом дворе юности, громко хлопнула дверью и удалилась в свою каюту, я еще более утвердился в подозрениях, что два развода случились в моей жизни не просто так. Чего-то в женщинах я не понимаю на самом базовом уровне!
А на следующий день «Самсон», взяв на борт королевскую чету, вышел в море. Хотя ветер был не очень благоприятный, капитан судна, умело лавируя с помощью косых парусов на передней и задней мачтах, за два часа сумел удалиться километров на десять от берега. Последний еще присутствовал в виде тонкой полоски на горизонте, но я решил, что мы отошли достаточно. Тем более что посторонних судов в округе не виднелось.
— Так вот она какая, летающая лодка! — в восхищении король обошел вокруг планера, с которого только что сняли маскировочное покрывало из сукна. — Действительно, с крыльями! А это что?
Минут десять я объяснял Андрашу устройство планера, даже посадил его на место пилота и продемонстрировал, как двигать управляющие поверхности. Потом представил ему Шабтая, моего резервного пилота. Именно ему предстояло выполнить сейчас полет, я же останусь на палубе, комментируя королю происходящее. Планер спустили на воду и отбуксировали в стартовую позицию.
Когда все было готово, мы с Андрашем и Гертрудой, изнывающими в предвкушении невиданного зрелища, заняли место в наскоро сооруженном и устланном мягкими подушками возвышении у борта. Я дал отмашку, и «велосипедисты», тоже хорошо видимые с нашей позиции, согласованно завертели лебедку. Король, поглядывая и на них, больше с замиранием сердца следил за все быстрее приближающимся планером. Вот, в сотне метров за кормой, тот взмыл в воздух и под большим углом стал набирать высоту. Достигнув задней мачты, сбросил трос и отправился в свободный полет. Гертруда издала восхищенный вздох, а Андраш от волнения смял зажатый в руке золотой кубок, залив одежды вином. Но, конечно, даже не заметил этого, загипнотизированный видом парящей лодки.
— Вот в этом месте можно сбросить на вражеский корабль бочку с горючей смесью, причем очень точно, — прокомментировал я момент, когда Шабтай, удалившись на полкилометра, встал в разворот. — Собственно, это то, что я и сделал в том памятном бою!
— Господи Иисусе! Невероятно, просто невероятно! Летит на крыльях, будто ангел! — возбужденно бормотал король, наблюдая, как Шабтай, точно рассчитав, коснулся поверхности воды прямо возле борта «Самсона», буквально в двух десятках метров от нас. Планер, подняв облако брызг, остановился, а я продолжил объяснять:
— В настоящем бою он должен сесть не здесь, а в точке старта, там его уже будет ожидать лодка с протянутым тросом и новыми зарядами. Так что он быстро сможет отправиться в следующую атаку. Конечно, не всегда можно добиться от летающей лодки полной отдачи, все зависит от погоды и ситуации в бою. Поэтому мы должны будем построить и другие средства для поражения вражеских кора…
— Ариэль! — перебил меня пропустивший, видимо, мимо ушей объяснения король. — Я должен попробовать! Нет, даже не хочу ничего слушать! Ты сказал, что учил своих людей, сажая сзади, вместо груза! Вот и меня так свози!
Ни мои уговоры, ни мольбы заливавшейся слезами Гертруды не помогли. Андраш, в котором от увиденного проснулся авантюрный мальчишка, твердо стоял на своем, сверкая возбужденными глазами. И, по-человечески, я его понимал. Как ни хотелось уберечь от риска своего главного союзника, но пришлось пойти навстречу желанию короля. Мы спустились по веревочной лестнице в шлюпку, доставившую нас к планеру. Пристегнув Андраша и доведя до него правила поведения в воздухе (заключавшиеся, прежде всего, в том, чтобы сидеть тихо и ничего не трогать), занял кресло пилота. Планер, дернувшись, стал разгоняться. За спиной послышалась громкая торопливая молитва, перешедшая в испуганно-восторженный вскрик, перемежающийся с проклятьями после отрыва…
В общем, вышло даже хорошо, что король настоял сначала на демонстрации планера, а потом и на собственном полете. Потому что при расставании я отчетливо понял — в моем клубе появился не просто союзник, а еще один фанат, пожалуй, даже более фанатичный, чем все прочие!
