Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
большие высоты тоже), и произвел сброс. Сразу же, уйдя в разворот в креном, успел увидеть, как бомба плюхнулась в воду сзади и чуть в стороне от галеры. Не повезло! Одна радость, что моя неожиданная атака внесла смущение в боевой настрой вражеского экипажа. Галера замедлила ход, давая мне время на вдумчивое построение второго захода. Сейчас промахнуться я не имею права!
Выполнил плавную горизонтальную «восьмерку» и оказался на догоняющем курсе к кораблю противника, только уже на полсотни метров ниже. Теперь прицеливание пойдет, как на тренировках. С галеры полетели стрелы, несколько даже воткнулось в плоскости крыльев и днище кабины. Однако пробить его они были не в состоянии, и я не обращал на обстрел внимания. По крайней мере, пытался не обращать. Уже привычная процедура прицеливания, поджигание запала — и сброс!
На этот раз проследить за падением бомбы взглядом не мог — оставшийся запас высоты не позволял лишнего маневрирования. Так что весь превратился в слух. Есть треск удара! Есть взрыв! И лишь только чуть подворачивая к «Самсону» перед посадкой, смог бросить взгляд на корабль противника. Передняя часть галеры попросту отсутствовала, а задняя, полускрытая дымом и весело полыхающая, медленно погружалась в воду…
…На этом бой, собственно, и закончился. Правда, узнали мы об этом не сразу. Прежде всего, я загрузил новые бомбы и приготовился взлетать. Но три вражеские галеры внезапно прекратили сближение, хотя и не отставали, следуя за нами на безопасной дистанции. Так продолжалось еще часа два, за которые мы уже довольно глубоко продвинулись по Босфору, потеряв Константинополь из виду. И лишь когда солнце склонилось к левому берегу пролива, вражеские корабли синхронно развернулись и убрались восвояси. Ну да, им сейчас совсем оставлять столицу без защиты не с руки. И так положение новорожденной Латинской империи аховое, особенно после апрельского поражения под недалеким отсюда Адрианополем, где болгарский царь разгромил крестоносную конницу, взяв в плен самого императора Болдуина. Где тот вскоре и помер. А покоренные греки тоже ропщут. Короче, латиняне сейчас в глухой обороне, не до преследований им…
Я, просидевший все это время в кабине планера в полной готовности, облегченно вздохнул и отправился на «Царицу». Там меня ждали невеселые новости…
— Кто? — спросил я Джакомо, поднявшись на борт и узрев завернутое в кусок серого сукна тело.
— Цадок, — печально ответил капитан. — Это моя вина, не уследил, что он вышел наблюдать за боем. Как раз туда, куда плеснул огонь…
— Оставь! — смахивая невольную слезу, сказал я. — Значит, так и должно было случиться…
Вот и не стало человека, благодаря которому пришлось здесь оказаться. Хоть я к нему и относился неоднозначно, а в последнее время — и, чего скрывать, даже несколько пренебрежительно, однако горечь потери ощущалась в полную силу…
На первый взгляд, уютно расположившийся на прибрежных холмах, омываемый водами Днестровского лимана городок Тира подозрений не вызывал. Знаменитой в последующие века мощной Аккерманской крепости здесь еще не существовало, вместо нее на скалистых берегах торчали отдельные группы домов, обнесенные гораздо менее внушительными стенами. Вон та группа, чьи массивные каменные дома увенчаны типичными итальянскими крышами с одинаковыми треугольными скатами — наверняка искомый генуэзский квартал. О чем свидетельствовала также располагавшаяся в центре квартала католическая церковь. Остальные дома города в основном до текущего «евростандарта» явно не дотягивали, а некоторые жилища, при ближайшем, с помощью подзорной трубы, рассмотрении, и вообще оказались шатрами кочевников. Такой же шатер, только побольше, располагался и на месте полуразрушенного древнего акрополя, возвышавшегося над остальным городом.
Что именно находилось сейчас на месте древнегреческой колонии Тира и будущего Белгорода-Днестровского, заранее достоверно разузнать не удалось. Ни здесь, ни у «меня». Лишь в Генуе нас уверили, что в устье Днестра существует небольшая генуэзская колония, находящаяся в хороших отношениях с господствующими в местных степях половцами, и снабдили рекомендательным письмом к соотечественникам. Картина, наблюдаемая сейчас с борта лавирующей у входа в гавань «Царицы», вроде бы соответствовала вышесказанному. Несколько десятков солидных, западного типа домов, более-менее приличный с виду порт, с удобно расположенными пирсами и складами, свидетельствовали о наличии европейской торговой колонии. А располагавшиеся в беспорядке шатры и хлипкие временные
