Голем. Трилогия

оргии. Но тут чьято крепкая рука оторвала меня от девицы и кудато потащила. Я пытался сопротивляться, но это оказалось бесполезным. Лишь оттащив подальше, неизвестный похититель поставил меня на ноги, и, обернувшись, я узнал кузнеца:
– Какого хрена ты меня вытащил? – возмутился я. – На самом интересном месте! Я возвращаюсь!
– Успеешь еще нагуляться! – отмел возражения тот, снова хватая меня мертвой хваткой. – Тебе о будущем подумать надо! А ну, отряхнись, пойдем представлять тебя барону!
Как выяснилось, староста уже успел чтото наплести своему господину обо мне, и тот возжелал меня увидеть. И вот мы подошли к стоящему в стороне помосту, где чинно, относительно к происходящему на поляне, веселилась элита. На самом почетном месте восседал, естественно, барон в компании «председателя» и священника. Вокруг увивалась баронская свита, а на самых крайних местах сидели несколько деревенских старейшин. Увидев местного «пахана», я несколько струхнул, все же настоящий рыцарь, бог и царь всей округи, как ни крути. Мало ли что ему в голову стукнет, и ведь не возразишь…
«Настоящий рыцарь» хоть и не был, конечно, одет в доспехи, но внушительный меч на поясе имелся. В руках тот держал рог, из которого и прихлебывал время от времени. «Винищем небось балуются, не как простые люди!» – с завистью подумал я. Ну, может, хоть угостят, раз позвали…
С угощением, разумеется, я пролетел. Да и вообще, беседа оказалась на удивление короткой. Барон, оглядев меня с ног до головы, прежде всего поинтересовался:
– Где, говоришь, на тебя разбойники напали?
– Не могу вспомнить, ваша милость, после удара по голове, – ответил я, проинструктированный Конрадом о правилах общения с бароном.
– А откуда вы ехали? – не унимался тот, обеспокоенный, видимо, наличием в подконтрольных ему лесах неведомой шайки бандитов.
– Тоже не помню, ваша милость!
Барон скривил и так обезображенное шрамами лицо:
– А хоть чтото ты помнишь?
– Только то, что происходило до нашего отъезда из Киева, ваша милость, – продолжал врать я.
Тут барон потерял ко мне всякий интерес и, отвернувшись, лишь бросил старосте:
– Ну, раз он хорошо себя ведет, пусть остается в деревне!
После чего завязал разговор на другую тему с монахом. Кузнец, сообразив, что аудиенция окончена, потащил меня в сторону.
– Что ты заладил: не помню, не знаю! Рассказал бы барону чтонибудь интересное, ведь ты же по разным землям путешествовал! Глядишь, пригласил бы тебя в замок, а там и должность какую пожаловал бы. А ты… – Конрад разочарованно взмахнул рукой.
– Ну, я же действительно ничего не помню. – Я еще в самом начале твердо решил, что пока полностью не освоюсь в этом мире, языком молоть не буду. Во избежание. Молчание, как говорится, золото.
– Да и язык ваш еще плохо знаю, – добавил я. – Трудно чтото интересное рассказать!
– Ну, тогда пошли выпьем! – неожиданно легко согласился с моими доводами кузнец.
Мы уселись на его месте на краю помоста. Конрад достал собственный бочонок и разлил из него в глиняные кружки.
– За твое здоровье, – кивнул я и выпил. А вот это уже гораздо больше походило на настоящее пиво! Да и явно покрепче будет, не то что дешевое крестьянское пойло! За первой кружкой последовали вторая и третья. И так далее…
Когда я проснулся, сквозь закрытые веки пробивался яркий солнечный свет. Поэтому открывать глаза я не стал, решив еще немного покайфовать. Как ни странно, голова абсолютно не болела. Неужели настолько качественное пиво было? Чтото не верится. А ведь ужрался я вчера конкретно. Последние моменты затянувшегося до глубокой ночи празднества вспоминались уже отрывочно. Сначала Конрад начал петь какието заунывные песни, в которых я не понял ни слова. В ответ я спел чтото из Цоя и, кажется, даже Высоцкого. Но что именно – уже не помню. Зато помню, что кузнец проникся и предложил за это выпить. Мы выпили еще пару кружек, и я стал доказывать Конраду, что пора с феодализмом кончать. Правда, к своему счастью, доказывать это я начал порусски, потому что ни на каком другом языке связать хоть пару слов уже не получалось.
– Сколько можно терпеть этих кровопийц! – орал я. – Даешь социалистическую ррреволюцию! Всех аристократов к стенке! Землю – крестьянам, заводы – рабочим!
Тут до меня дошло, что никаких заводов с рабочими тут еще нет, и от разочарования я решил пойти набить морду барону, мирно продолжавшему беседовать с отцом Теодором и даже не подозревавшему о грозящей ему опасности. На счастье, кузнец хоть ничего и не понял, но шестым чувством ощутил, что ситуация выходит изпод контроля. Силой усадив меня обратно, он опять разлил по кружкам пиво… и на этом мои воспоминания прервались.
Ладно,