Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
метавшихся по полю испуганных коней. Зато раненых — более полусотни. К счастью, большинство легко — царапины от стрел или ушибы от «наезда» тех же коней. Было с десяток тех, кому повезло меньше — с проникающими ранами или сложными переломами. Ими незамедлительно занялись наши медики во главе с Иегудой Акниным, развернувшие в одном из захваченных шатров нечто типа полевого госпиталя.
У Владимира убитых было чуть больше, зато раненых заметно меньше. Специфика атаки тяжелой кавалерии. А вот противнику пришлось несладко! Прежде всего, я послал удостовериться в гибели князей. Выводы, сделанные мной в воздухе, подтвердились: и Рюрик Ростиславич, и его союзники Ольговичи покинули наш бренный мир в полном составе. Прихватив с собой десятка два своих ближайших соратников и воевод, в том числе нахального боярина Петрилу. Как говорится — счастливого пути!
Судьба внезапно оставшегося без руководства войска сложилась по-разному. Самые умные (как им самим казалось) сотники и десятники сразу же, оценив ситуацию, ломанулись с вверенными под их командование отрядами к пристани, чтобы быстренько переправиться на левый берег Днестра и отправиться по домам. Но не успели они толком погрузиться лодки, как были обстреляны ракетами с подошедшей поближе «Царицы». Часть погибли на месте, остальным пришлось вернуться на берег. Около сотни дружинников успели присоединиться к попытке прорыва в сторону Степи, предпринятую ханом Котяном Сутоевичем с остатками своего отряда. Попытка удалась, хотя и не у всех: самого Котяна доставили в импровизированный госпиталь с переломом ноги, полученным во время падения с хватанувшей заряд дроби на полном скаку лошади. Его брат, спешившись, попытался посадить хана на своего коня, и в этот момент обоих и «повязали» подоспевшие дружинники Владимира.
Все остальные, кроме этой сбежавшей сотни и еще примерно двухсот пришлых и местных дружинников-предателей, не доживших до окончания боя, попали в плен. Некоторые оказались ранеными, другие же умудрились сдаться, не получив ни единой царапинки. Сейчас всех выживших бойцы Владимира разоружали и сгоняли в кучу у пристани. Проходя с охраной вдоль бывшего лагеря союзников к городским воротам, я заметил, что дружинники выволакивают из посада множество верещащих лиц явно гражданской наружности, разного пола и возраста.
— Кто это такие и куда их тащат? — спросил я у Владимира, встретившись с ним, наконец, на полдороге к воротам, после того, как мы обнялись и расцеловались по обычаю.
— Это семьи бояр-предателей! — насупился князь. — Буду казнить!
— Что, прямо всех? И детей, и женщин? — ужаснулся я.
— А то! Неча оставлять зерна предательства! И дружинников изменивших — всех головы лишить! — посмотрел на меня, как на сморозившего глупость ребенка Владимир.
Я повнимательнее присмотрелся к князю. Несколько месяцев реальной власти сильно изменили его. Даже внешне — появилась не присущая ему ранее степенность, а почти всегда заметная угрюмость резко усилилась, придавая лицу князя угрожающее выражение. Да, нелегка шапка Мономаха! Явно пришлось ему решать тут непростые задачи!
— Ну-ка, расскажи мне подробно, как тут все у тебя происходило?
Мы прошли в шатер покойного Рюрика и удобно обосновались на набросанных на укрытом ковром земляном полу мягких тюфяках. Стольник Владимира раскопал среди в беспорядке брошенных вещей большую кожаную флягу в серебряной оплетке и наполнил нам кубки трофейным вином.
— Поначалу приняли меня местные бояре хорошо. Да и как не принять, когда и вдова Романа отреклась именем своего сына, и отряд у меня сильный за спиной. Ну и подарков из того золота, что ты мне дал, раздал изрядно. В общем, и бояре, и дружина присягнули мне.
— А народ? — уточнил я.
— А что народ? — удивился князь. — Подати по случаю вокняжения уменьшил да праздник в городе устроил — народ и доволен!
— Ну-ну, — усомнился я, но спорить пока не стал.
— А вскоре вернулся изгнанный Романом боярин Владислав Кормиличич. Богатый и влиятельный человек, я его еще по прежним временам помню. И начал привилегий просить, головой боярского совета его назначить требовал… Я его осадил, не нужен мне такой советчик, что только о своих нуждах заботится! Боярин обиделся и более на совет не приходил. А третьего дня внезапно появились враги… Кто-то их провел через заставы и открыл городские ворота! Пока отбивались, я об этом не думал. А как заперлись в детинце, так и явился под стены этот Кормиличич, стал предлагать моим венграм золото за мою голову и бахвалиться, что это он привел киевлян и черниговцев. Всю семью его истреблю, до последнего младенца!
— Ты погоди
