Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
истреблять! — попытался я слегка остудить праведный гнев новоявленного феодала, подло преданного неблагодарными подданными. — Тут разобраться надо. Кто, с кем, через кого связывались… Сколько заплатили или что пообещали. Так что не спеши головы рубить, это завсегда успеется!
— Ты прав, конечно, Ариэль, — все еще сжимая кулаки, согласился Владимир. — Я и собирался допрос учинить, не думай. Но и затягивать не будем!
— Затягивать не нужно. Но баб с детьми не казни, не красит это властителя.
— Зато бояться будут! — князь был еще зол на подставивших его практически в самом начале правления бояр.
— Бояться будут, а уважать — нет! Мне кажется, второе важнее…
Затягивать с разбирательством и правда не стали. Да и дело-то не сложное, а остальные фигуранты, кроме боярина Владислава и его близких — союзные князья — уже покинули наш бренный мир. Не допросишь. Так что через два дня частокол вокруг посада украсило три десятка голов — братья Кормильчичи, представители еще двух принимавшие участие в заговоре боярских семей и полтора десятка самых активных деятелей из предавшей части дружины. Еще трем десяткам оборвали уши (в прямом смысле) и подготовили к продаже в рабство к половцам. Но надо отдать должное князю, свое обещание он сдержал — ни одна из голов, торчавших на остриях бревен частокола, не была женской или детской.
Еще одна голова, принадлежавшая самому, пожалуй, напрашивающемуся кандидату на занятие места на частоколе — хану Котяну, в данный момент смачно чавкала жирной бараньей ногой, возлежа в госпитальном шатре на мягких коврах. Сильного недовольства судьбой, которое обычно свойственно отрубленным головам она явно не выражала, по причине того, что все еще прочно крепилась к телу посредством мощной, покрытой до кадыка частыми курчавыми волосами шеи. От неминуемой казни или, в лучшем случае, от вонючей ямы, где его кормили бы отбросами, хана спасло несколько случайных обстоятельств. Во-первых, полученный на поле боя перелом, благодаря которому его не бросили сразу в вышеупомянутую яму, а доставили к лекарям. Во-вторых, боярский совет при Владимире, который несколько остудил пыл желавшего казнить всех причастных к мятежу князя. Совет напомнил давненько не бывавшему на родине властителю, что набеги половцев тут — дело житейское, они это не со зла, а по обычаю. Причем сегодня хан грабит тебя в сговоре с твоим соседом, а завтра тот же хан может присоединиться к тебе в ответном набеге на того же соседа. А послезавтра ты, вместе с соседом, пойдешь, чтобы вломить зарвавшемуся хану. Так у границ Степи веками заведено. И казнить пленного не принято. Гораздо выгоднее взять за него выкуп.
Боярский совет отвел от Котяна опасность немедленной казни, но никак не ямы. Данную угрозу от хана отвел я. Тоже, в общем, случайно. Зашел проведать наших раненых в превращенный в лазарет трофейный шатер и наткнулся там на валяющегося с зажатой досками и забинтованной ногой половца. Рядом с ним восседал получивший легкую царапину от стрелы Рудольфо и весело трепался по-итальянски. Котян отвечал на том же, хоть и более скудном, по словарному разнообразию, языке. Причем вполне прилично. Не хуже меня, пожалуй.
Заинтересовавшись, присел с ними. Котян Сутоевич, поначалу настороженно зыркавший своими чуть раскосыми глазами и помалкивавший, вскоре разговорился. Чему способствовала и затребованная мной «в лечебных целях» бутыль флорентийского, из личных запасов. Меня интересовал нынешний расклад сил в Степи, из первых, что называется, рук.
— А ты, сеньор Ариэль, кто князю Владимиру будешь? Родич? — хан, хоть и уже немного «под мухой», бдительности не терял. Решил, значит, прояснить, чем ему может угрожать мой интерес. Ну, скрывать мне нечего. Почти…
— Я друг князя и сам князь. Иудейский. Собираю свой, разбросанный по миру народ.
— Правда? — заметно оживился Котян. — Среди подвластных мне родов есть несколько иудейских. Бежавших с востока, с земель бывшей Хазарии, еще при моем отце. Я их очень уважаю, верные и хорошо понимающие в торговых делах люди! И вообще…
— Очень рад буду познакомиться с ними, — совершенно искренне заявил я, прерывая увлекшегося любезностями хана. Знаю этот восточный обычай… Еще пять минут, и «выяснится», что мы с ним близкие родственники по материнской линии, ага. Причем данный «факт» совершенно не помешает собеседнику вонзить мне нож в спину при удобном случае. Нет, обойдемся без фамильярностей, будем строить сотрудничество на более крепком основании!
— У нас с князем Владимиром далеко идущие планы, — приступил я к делу. — И много денег для их осуществления. Ну а силу нашего оружия ты сам лицезрел… А вот людей
