Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
арбалетную стрелу. Она могла доставить заряд дальше и точнее, что компенсировало его малую мощность. Новинка очень понравилась Олегу.
А вот с ракетами все было сложнее. Вопервых, потому, что черный порох с его нестабильным горением – не лучший выбор для ракетного топлива, вовторых, достаточно сложная конструкция. Если, разумеется, делать реальную боевую ракету, а не шутиху. Поэтому решать эту задачу я начал, только когда появилась минимально необходимая материальнотехническая база.
А появилась она так. Я уже давно обещал себе ввести измерительные приборы и в конце года занялся этим вплотную. Сначала даже встал в тупик: то, что все единицы измерения выводятся из времени, длины и массы, мне, конечно, было известно. Но возникла проблема: где взять эталоны этих трех базовых размерностей. Мы както привыкли, что метр, килограмм и секунда (а я собирался не мудрствуя лукаво вводить единицы СИ, прежде всего чтобы свободно пользоваться данными из справочников, которые притаскивал из будущего) – это чтото незыблемое, присутствующее в нашем окружении с сотворения мира.
Нет, с килограммом все просто – это вес одного кубического дециметра пресной воды. Но, чтобы отмерить дециметр, надо иметь эталон метра. Который, по одному из первых определений, равен одной сорокамиллионной длины Парижского меридиана. Щас, уже побежал мерить Парижский меридиан! Возникла идея оттолкнуться от своего роста. Но кто гарантировал, что он здесь и там у меня одинаковый? Скорее всего, как раз разный, ведь он зависит не только от ДНК, но и от условий жизни и возраста. Легко получить ошибку процентов в десять, а это меня никоим образом не устраивало.
Оставалась последняя надежда – секунда. Озадачив во время очередной «побывки» Интернет, выяснил, что существовало еще одно определение метра – длина маятника, установленного на широте Парижа, полупериод качания которого равен секунде. Широта Парижа – сорок пять градусов северной широты, а Мюнхен находился на сорок восьмой параллели. Можно сказать – то же самое. Теперь только дело за определением секунды. Ее физическое определение, найденное в Интернете и привязанное к какомуто там квантовому переходу, мне, разумеется, ничем помочь не могло. Оставалось математическое – одна три тысячи шестисотая часть часа.
Солнечные часы у Цадока имелись. Нанеся на них правильную разметку и зная длину светового дня, определил с достаточной точностью час. Потом изготовил несколько песочных часов разного размера, но с отверстием одинакового диаметра, сделанным по эталону. В самые большие из них загрузил мешок отборного песка (не сразу, а подсыпал по чутьчуть) и отмерил количество, просочившееся в нижнюю часть за час. Потом взял хорошо откалиброванные весы и с их помощью разделил получившееся количество песка точно пополам. Потом еще раз. И еще. После четвертой итерации у меня должно было получиться песка ровно на двести двадцать пять секунд, то есть около четырех минут. Дальше я решил не делить, чтобы не потерять в точности. Проверил по своему пульсу – похоже на правду. По прикидкам, выходила погрешность не более одногодвух процентов, а с этим уже можно жить.
Ну а дальше уже было дело техники. Построил маятник, после ряда экспериментов получил эталон метра, из него линейку и так далее, до примитивного штангенциркуля. Измерение сотых долей миллиметра ему доступно не было, но десятки он ловил. Чего для меня пока было достаточно. Ну и в конце концов сделал эталон килограмма и на его основе – гирьки для весов. Вот теперь можно работать!
Следующим шагом стала механизация производства, то есть постройка станков. Ввиду отсутствия у меня других источников энергии, кроме мускульной силы, их размер и количество были ограничены. Тем не менее для местного уровня технологии это являлось огромным скачком вперед. Первым я построил маленький токарный станочек. Долго возился – ведь все, включая ходовые винты, делалось и подгонялось вручную или с помощью примитивных приспособлений. Зато после ввода его в строй сразу стало заметно легче. Кузнец выковал по моим эскизам токарные резцы, и работа закипела. Вооруженные техникой, второй токарный станок, побольше и с педальным приводом, мы сделали даже быстрее, чем маленький. Затем последовали фрезерный с тремя осями, сверлильный и шлифовальный. Все станки были снабжены встроенными линейками и позволяли относительно точные, до десятых миллиметра, передвижения. Завершил техническое перевооружение небольшой пресс. Вот после всего этого можно было и заняться серьезными вещами.
Параллельно с механическим цехом, для которого, кстати, во дворе был построен новый сарай, я улучшал и металлургическое производство. Решил пока не заморачиваться продвинутыми
