Голем. Трилогия

к ним и ручные гранаты.
Путь до Штутгарта налегке занял всего три дня. Еще день в городе – я сильно спешил, оставалось много нерешенных проблем дома, и, утряся все вопросы, мы, прихватив три телеги с товаром, отправились обратно. До неприличия поспешно, наверное, но в гостях меня по старой, как мир, еврейской традиции попытались женить, и, чтобы не оскорблять нового торгового партнера отказом, пришлось сослаться на неотложные дела и ретироваться, пообещав вернуться к вопросу потом. Хотя дочка купца, которую мне сватали, выглядела вполне на уровне и глазками стреляла очень завлекательно, но жениться в третий раз я не соглашусь даже на первой красавице мира! Что того, что этого.
Тащились изза телег медленно, и путешествие грозило растянуться на неделю. На четвертый день, недалеко уже от границ Баварского герцогства, все и случилось. Вначале показался привычный уже таможенный пост, стоявший на границе владений очередного мелкого феодала. Но я сразу заметил среди обычных стражников разодетого типа в сопровождении пары всадников, никак не вписывавшегося в компанию простых солдат, сидевших обычно на таких пунктах. Мы уже собрались заплатить привычный дорожный налог, как этот всадник важно подъехал к нам и заявил, что по новому указу владельца этих земель барона фон какогото там евреи, везущие товар по его территории, должны уплатить налог размером в пятую часть его стоимости.
От такой наглости я потерял дар речи. А когда тот ко мне вернулся, я высказал все, что думал о том, в каком именно месте видел барона с его указами, а также выдвинул версию об интимной связи мамы вышеозначенного барона с одним из козлов на скотном дворе их родового замка. Благо словарный запас в этой области у меня был сильно обогащен еще во время совместной работы с пахарем Гансом. Действительно, а что делать? Платить глупо, объезжать земли барона еще глупее – круговой путь займет несколько дополнительных дней. И к тому же не факт, что объезд поможет: за всем этим явно просматривался «привет» от моего закадычного друга – мюнхенского епископа. Вряд ли провинциальный барон решился бы на такой откровенный грабеж без поддержки.
От моих слов уже потерял дар речи всадник. А потом вдруг как выхватит меч – и ко мне! Надо же, какой впечатлительный! Подумаешь – слегка оскорбил его сюзерена! Под рукой у меня имелся только мой арбалетик, но зарядить его я не успевал. Так же как достать меч – парень действовал резво, а у меня автоматический навык еще не выработался. Его клинок уже поднимался над моей головой, когда раздался свист и кисть руки с зажатым в ней мечом упала на землю. Это успел среагировать Олег. Баронский посланец заорал, зажимая страшную кровоточащую культю. Командир наемников спокойно, буднично так обтер меч и убрал его назад в ножны. Я около полугода назад своими руками убил двоих, но тем не менее от этого зрелища стало нехорошо. А Олегу – хоть бы хны! Что значит – профессионал! Но почемуто в данном случае зависти я к нему не испытывал.
Офонаревшие от развития событий солдаты на посту даже не подумали вступиться за обиженного. Что было неудивительно – они не обладали ни количественным, ни тем более качественным превосходством. Так что желания помереть за своего барона не продемонстрировали. Я молча бросил на чурбак, заменявший таможенникам стол, шесть геллеров – обычный дорожный налог за три телеги, и мы спокойно проехали мимо посторонившихся стражников.
Спустя минут десять я, Цадок и Олег собрались у крайней телеги обсудить дальнейшие действия. Было предельно ясно, что такую наглость нам с рук не спустят. Если до этого имелась хоть теоретическая возможность както договориться с бароном мирно, то после моей выходки никаких шансов на это не осталось. Тут Цадок укоризненно посмотрел на меня, и я потупил взгляд, так как тот был совершенно прав. Да, признаю, меня несколько занесло, возможно, потому, что после сокрушительных побед над мюнхенскими противниками у меня возник комплекс превосходства над окружающими. И зря – ситуации бывают разные. Надо бы всетаки держать себя в руках! Теперь сюзерен искалеченного бойца сочтет, что ему нанесена смертельная обида, смыть которую можно только кровью. Как минимум – моей. Уйти мы не успеем, сколько ни подстегивай лошадей, – эти телеги еле тащатся. Но повода для особой паники я не видел – у нас достаточно средств справиться с отрядом численностью в двадцатьтридцать копий. А больше мелкому феодалу не собрать.
Догнали нас часа через четыре. Когда в паре километров сзади изза поворота выскочила объятая вырывавшимся изпод копыт пылевым облаком группа всадников, мы, действуя по предварительно согласованному плану, составили телеги треугольником и укрылись в получившемся укреплении. Все члены нашего отряда,