Голем. Трилогия

кроме меня, были весьма опытны в проведении подобных мероприятий, поэтому оборонительные приготовления завершились задолго до приближения врагов.
Отряд противника, рыл в двадцать или чуть больше, но все в кольчугах, закрытых шлемах и с копьями, притормозил за сотню метров до нас, и я не стал давать команду на метание гранат и стрельбу из арбалетов, как собирался вначале. Если барон хочет вести переговоры – пусть. Отчего бы и не поговорить для начала? Так и случилось.
Всадники остановились метрах в тридцати от нас, а рыцарь с веником из павлиньих перьев на шлеме в сопровождении пары спутников подъехал еще ближе. Барон (а это был, видимо он, кто же еще?), не снимая шлема, картинно воткнул копье наконечником в землю и заорал:
– Эй вы, свиньи! Если вы немедленно сдадитесь, то я буду настолько милостив, что подарю злословившему обо мне Ариэлю легкую смерть, а остальным – возможность заплатить выкуп и остаться в живых! Бросайте оружие!
Действительно, побожески еще. Мог бы и всех перебить, но решил проявить благородство. Хотя, скорее, просто рассчитывал таким образом больше пополнить бюджет баронства. Вон такую ораву тяжеловооруженных всадников содержать – одно разорение, наверное! Я бы, несомненно, принял его условия – ловить при таком соотношении сил было особенно нечего. Если бы, конечно, не пахал как проклятый последние пять месяцев, создавая новые вооружения. Поэтому я лишь склонился к лежавшему на телеге Олегу и тихо спросил:
– Как ты думаешь, павлиньи перья на шлеме помогут его голове в полете?
Галицийский десятник понимающе улыбнулся и поднес зажигалку к стрелегранате, давно уже лежащей на его арбалете, замаскированном среди набросанных на телеге мешков. Которым он, надо сказать, владел мастерски. Я повернулся к ждущему ответа барону:
– Ты чтото там говорил о легкой смерти? Тогда держи ее!
Щелкнула тетива арбалета, и стрела, дымя подожженным запалом, мгновенно впилась рыцарю в шею аккурат под срезом ведрообразного шлема. Двадцать метров для такого опытного стрелка, как Олег, – не дистанция, а кольчужный воротник для арбалетной стрелы – не препятствие. Поэтому стрела вонзилась глубоко, так что не только наконечник, но и утолщение гранаты вошли в горло. Всадник пошатнулся в седле, но упасть не успел: через секунду раздался взрыв, и голова барона, отделившись от тела и красиво помахивая в полете султаном из изумрудных павлиньих перьев, приземлилась на полпути между остальным телом и нашими телегами. Одного из баронских оруженосцев, сидевшего на коне вплотную к своему сеньору, взрывом выбросило из седла, и он, контуженный и раненный обрывками кольчуги барона, беспомощно копошился на земле. Лошадь второго от испуга понесла, так что ему стало не до нас. Толпившиеся сзади основные силы отряда при виде случившейся с хозяином неприятности в ужасе попятились. Видимо, их смутило не столько то, что произошло с ним – все мы смертны, и даже сеньоры, кому, как не профессиональным воякам, этого не знать, – сколько способ, с которым его голова рассталась с телом. Такого они еще точно не видели.
– Ктото еще желает легкой смерти? У меня хватит на всех! – заорал я им во весь голос. В отличие от отрубленной руки, оторванная голова почемуто тошноты у меня не вызвала. Может быть, изза расстояния, но, скорее, потому, что к этому зрелищу был готов заранее.
Никто не возжелал. Наоборот, подбадривая друг друга возгласами: «Это дети сатаны!» – баронская дружина развернула коней и в темпе удалилась, позорно оставив обезглавленное тело своего сюзерена на поле боя. Эпическая битва завершилась, по сути и не начавшись. Среди моих «гвардейцев», которым не терпелось лично испытать в бою новейшее оружие, даже разнесся вздох разочарования. Лишь Олег был доволен, как слон, – онто как раз опробовать новинку успел!
Домой добрались без приключений – никто более не преследовал. Но через пару дней после возвращения слухи дошли и до Мюнхена. На нас стали еще больше коситься, однако никаких действий со стороны епископа не последовало. После произошедшего с бароном он, видимо, побаивался напоминать о своем существовании. Мало ли, может быть барон перед смертью ляпнул чегото об их связях, а мы мстительные. Побаивался не зря – я действительно взвешивал возможность предпринять в отношении этого типа карательную акцию. Но так и не решился – видимо, всетаки излишний либерализм начала третьего тысячелетия из меня до конца так и не выветрился. Как же – прямых доказательств нет, и вообще – духовное лицо… Короче говоря, похороны перетрудившегося на рабочем месте епископа опять не состоялись. А герцог вообще в городе отсутствовал, так что более высказать нам свое мнение по поводу недавних приключений было некому.
Но,