Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
под гигантскую для обычных сделок прибыль. Которую я, в соответствии с заветами отцов марксизма, назначил в триста процентов. Якобы нам немного не хватает денег для закупки запланированных товаров и времени для получения кредитов от других общин. Сумму вместе с накруткой должны вернуть в течение полутора лет, по условиям сделки – под залог городского имущества Цадока. Почти все с радостью согласились на такую беспроигрышную и прибыльную сделку. На самом деле вся сумма (не такая уж и большая) вместе с процентами уже лежала в тайнике у Цадокова сына. Фокус был в том, что теперь почтенные купцы сами глотку перегрызут тому, кто попытается нанести вред еврейской общине до истечения срока – ведь это аннулирует договор. Если бы мы просто раздали эту же сумму с просьбой позаботиться об остающихся в городе семьях, то толку было бы чуть – и сумма маленькая, и проконтролировать некому. А так у них имелся пусть небольшой, но шкурный интерес. Ну а герцогу для напоминания о нашей полезности как раз без особых изысков был вручен сундучок с несколькими килограммами серебра внутри. Теперь можно было отправляться в дорогу со спокойной душой. Ну а на совсем крайний случай я оставил сломавшему ногу на тренировках и поэтому не поехавшему с нами «курсанту» десяток гранат, а кузнецу с его сыновьями – пяток арбалетов.
Двух с половиной недельное путешествие по будущим немецким, австрийским и итальянским территориям прошло до неприличия спокойно. Никто на нас не нападал, грабительскими налогами за проезд обложить не пытался. Что, в общем, немудрено: отряд с тремя десятками хорошо вооруженных воинов – не такое уж частое явление на здешних дорогах. Далеко не каждый феодал мог похвастаться дружиной такой численности, тем более сейчас, когда многие ушли в очередной Крестовый поход. В общем, мы медленно ползли по старым, римским еще, дорогам, некоторые участки которых на удивление хорошо сохранились, хотя в последний раз ремонтировали их самое позднее еще при Карле Великом, преодолевая, по моим прикидкам, от десяти до двадцати километров в сутки в зависимости от состояния дорог и типа ландшафта. Насчет модифицировать телеги я не подумал, вот и приходится сейчас тащиться как черепаха вдоволь дыша чистым после вонючего городского воздухом. Казалось бы, наслаждайся себе доносящимися с близкой опушки лесными ароматами и не думай ни о чем – когда еще такой случай выпадет? Но человек – такое животное, у которого всегда найдется повод для того, чтобы загнать себя в стресс. Независимо от окружающей обстановки. Так и я – всю дорогу напряженно думал, все ли учел, и пытался представить, что ждет меня в Каире…
Венеция встретила нас буйством летней, еще не выгоревшей под жарким южным солнцем зелени и цветов. Остановился наш караван еще на материке в одном из относительно приличных трактиров, прямо возле пропускного пункта, через который можно было попасть в сам город. Дальше от берега, вдоль единственного ведущего в эту столицу средиземноморского мореплавания тракта, располагались постоялые дворы попроще, а то и откровенные притоны. Там собирались перед отправкой на Святую землю бедные крестоносцы и совсем уж нищие пилигримы. А также всякий сброд, ищущий за морем легкой наживы. Но порядок в окрестностях порта, не говоря уже о престижном районе вокруг дворца венецианского дожа, куда просто так приезжих вообще не пускали, поддерживался жестко. На улицах было полно патрулей отлично вооруженной городской стражи, а возле сгруппировавшихся около въезда в порт дорогих постоялых дворов, в которых останавливались богатые купцы, и вообще стоял постоянный пост с полудюжиной внимательно разглядывающих прохожих стражников.
Трактир «Веселый торговец», который Цадок выбрал для нас, выделялся среди остальных огромной, торчащей на пару метров вперед из карниза над входной дверью железной вывеской с изображенным на ней толстым купцом с кружкой пива в руке, танцующим в компании двух легко одетых девиц сомнительного поведения. Искусство соблюдения пропорций сотворившему это чудо местному художнику известно, видимо, было не в полной мере, поэтому, кроме довольно смелого по здешним меркам сюжета и ярких красок, более ничего в картине глаз не радовало. Судя по всему, не радовало только мои глаза, разбалованные с детства созерцанием творений великих художников Возрождения и более поздних эпох. У спутников же картинка вызвала вполне положительные эмоции, хотя, помоему, изображенные там девицы могли вызвать эротические желания только у поклонников импрессионизма пополам с кубизмом, к коим мои «гвардейцы» явно не относились.
Кроме вывески трактир отличался еще и личностью хозяина. Кстати, глядя на него, становилось ясно, с кого именно художник писал купца на ней.
