Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
Сейчас большая часть их многочисленных весел была убрана внутрь, а оставшиеся лишь изредка лениво подгребали, компенсируя, видимо, действие течений так, чтобы корабль оставался на месте. На единственной же мачте развевался лишь флаг – парус был спущен. А у причалов стояли большие пузатые торговые корабли. Им не нужно было резво маневрировать в любых условиях, как боевым, поэтому на гребцах их строители сэкономили, разместив вместо них дополнительные грузы и оставив чисто парусное вооружение. Сравнительно развитое, впрочем, наличествовали даже косые паруса, позволявшие двигаться и при боковом ветре.
У пирсов четко различалась их разная специализация. В восточной части порта явно ощущалась деловая атмосфера: через расположенные там пирсы и шел основной торговый грузопоток между Востоком и Западом. Пришвартованные там корабли загружали и выгружали пряности, шелк, металлы, шерстяные изделия и прочие товары, которые доставлялись в Европу из Азии и наоборот, несмотря на любые политические потрясения и религиозные разногласия. Деньги, как говорится, не пахнут. Вот недавно венецианцы даже вытребовали у Папы специальную буллу, официально разрешающую им напрямую торговать с неверными под смехотворным предлогом о недостатке продовольствия на континенте. Страшно даже представить, какие суммы раздали венецианские представители в Ватикане, чтобы пролоббировать эту буллу!
Работа на торговых пирсах шла четко, спокойно, без лишней суеты. Чего на скажешь о причалах, расположенных западнее и занимавшихся другим эксклюзивным венецианским бизнесом – доставкой паломников на Святую землю. Туда мы и направились, тем более что входы на торговые причалы были перекрыты нарядами из команд кораблей и посторонних в них не пускали. А вот в другую часть порта буквально зазывали. У каждого стоявшего там корабля с видимым издалека большим алым крестом на парусе находился зазывала, громко перечислявший кучкующимся у пирсов группкам пилигримов преимущества поездки в Святую землю именно на его судне. В руках он держал эмблему корабля и приглашал подняться на борт и оценить все самостоятельно. Мы развлечения ради поднялись. Тяжелый корабль, называющийся уссерией, с широкой палубой и высокими бортами мог перевозить до трехсот человек и пятидесяти лошадей. Но вот условия… На каждого пассажира на палубе или в трюме выделялось меньше места, чем на могилу – прямоугольник размерами чуть больше чем полтора на полметра. Лошадям, находившимся в трюме, – чуть больше. Грузили лошадей, кстати, через откидывающийся люк в борту, похожий на десантную аппарель. Только после погрузки его наглухо заделывали и смолили для герметичности. А самих лошадей в трюме подвешивали на специальных ремнях, так что те еле касались копытами палубы, для того чтобы не упали во время качки. После выгрузки бедных животных надо было заново учить ходить. Короче говоря – очень хорошо, что нам не предстоит плыть в таких условиях!
Назавтра, часов в восемь утра, мы уже торчали в приемной начальника порта. Передав рекомендательное письмо через его секретаря, уселись на широких дубовых лавках в ожидании. Просидеть пришлось около часа. Скучным, однако, ожидание не было. В противоположных концах приемной в клетках с золочеными витыми прутьями сидели два попугая. Один, большой серый жако, все время чтото довольно разборчиво говорил. Я поитальянски не понимаю, но купец, усмехаясь, перевел мне пару фраз. Мда, хозяин этой птички явно не училище для благородных девиц заканчивал! Надо же, какой загиб!
Сидевший в противоположном углу более мелкий, тоже африканский попугай в ответ на речи первого все время возмущенно свистел и нервно бегал по клетке из угла в угол. Но ничего не говорил, видимо, был тупой. Зато красивый! Его изумруднозеленые сверху и сочнооранжевые снизу перышки ярко отсвечивали в прорывавшихся между распахнутыми ставнями солнечных лучах. Никогда не видавший таких заморских чудес Олег долго переводил взгляд с одного на другого, потом подошел к клетке с мелким и просунул между прутьями палец, наверное, чтобы убедиться, что птичка настоящая. Убедился. С шипением отдернул руку и долго зализывал кровоточащий после близкого знакомства с острым кривым клювом палец. А нас с Цадоком наконец пригласили войти.
Андрео Сильво, занимавший должность начальника порта и одновременно главкома венецианских ВМФ (почему эти функции объединены и какая из них была главнее, для меня так и осталось неизвестным), оказался грузным представительным мужчиной с длинными, закрученными вверх усами и бритым подбородком. Здесь так мало кто выглядел, и экстравагантный господин явно опередил моду столетия этак на два.
