Современный израильтянин проваливается в XIII столетие, в средневековый Мюнхен, где его принимают за Голема, вызванного заклинанием легендарного каббалиста Маймонида для защиты от грабежей и погромов.
Авторы: Баренберг Александр
поэтому первая партия абордажников полегла практически в полном составе. Но за ними полезли следующие. Когда же они кончатся, блин!
На палубе послышался глухой лязг мечей и крики – завязалась рукопашная. А ко мне, на кормовой помост, картинно держась за конец каната, свисавшего с нависшей над нами задней мачты фелюки, перепрыгнул сам пиратский главарь с обнаженной саблей в руке. Тюрбана на его голове уже не было, а когдато белоснежная рубаха свисала грязными от сажи лоскутами. «Что за дешевые голливудские трюки?» – невпопад подумалось мне. Пират тем временем подскочил к связанному капитану:
– Ты кого к нам привел, сын слепого ишака?! – заорал араб, подтверждая мои худшие подозрения о предварительном сговоре капитана с пиратами. Арабский я знаю плохо, но разбойник говорил четко и простыми словами. Возможно, этот язык был для него не родным.
– Махмуд, я не… – начал было Марко, но закончить фразу не успел: пират взмахнул клинком и голова капитана с широко раскрытыми глазами покатилась по помосту, заляпав его кровью. А главарь повернулся ко мне. Я уже ждал с мечом в руке. Противник, не тратя время на пустые разглагольствования, сразу же атаковал. Уже через несколько ударов я понял, что, несмотря на почти полгода тренировок, долго не продержусь. А после того, как этот гад распорол мне рукав бригантины (будь это просто рубаха – я бы уже остался без руки), решил, что побаловались и хватит! Вытащил изза спины левую руку с заранее приготовленным к бою пневматическим пистолетом и выстрелил прямо в голую грудь уже примеривавшемуся, куда бы нанести последний удар, бандиту. Тот, выпустив из рук саблю, недоуменно уставился на меня, пытаясь понять, чем же я его достал? Так, с удивлением на лице, и упал на помост, рядом с отрубленной им же головой Марко.
Взглянул на палубу. Там тоже уже все было кончено. Пиратов оставалось слишком мало, и большинство были ранены осколками, чтобы иметь шансы на победу. Но вот горящая фелюка…
– Руби канаты! – заорал я, спрыгивая вниз.
За несколько минут суматошной деятельности удалось расцепиться с пылающим пиратским кораблем и оттолкнуть его баграми. Потом тушили перекинувшийся к нам в нескольких местах огонь. Хорошо все же, что парус был спущен! Иначе могли бы и не потушить! Наконец, закопченный и в измазанной кровью (чужой, слава богу) бригантине, присел на бочку с засоленной рыбой. Теперь можно и передохнуть!
Итак, морской бой мы выиграли, корабль отстояли. Несмотря на допущенные явные просчеты при планировании сражения. Основная ошибка: спустив парус, я лишил себя главного козыря в бою – инициативы, собственноручно отдав ее врагу. Больше так делать нельзя – битвы в пассивной позе не выигрываются. Моя ошибка стоила нам одного погибшего и трех легкораненых. Вполне можно было избежать при таком преимуществе! Да и обстрел ракетами надо было начать с большей дистанции. Как и арбалетными стрелами.
От раздумий меня отвлек шум на палубе. Я спустился туда. Между бойцами шел горячий спор по животрепещущей проблеме – что делать с четырьмя пленными пиратами и боцманом нашей команды, тоже оказавшим сопротивление и признавшимся в участии в сговоре между бывшим хозяином и разбойниками? В перерывах между пинками, которыми его щедро одаривали мои бойцы, боцман рассказал, что это был стандартный сценарий – если Марко решал, что с его клиента есть что взять, то проводил маршрут корабля мимо скалы. А там всегда ждала пиратская фелюка, так как наш капитан был не один такой и это место являлось известной в узких кругах точкой встречи. В выигрыше оставались обе стороны. Марко за это получал, например, четвертую долю добычи.
Спор об участи пленников разгорелся не на шутку. Наемники во главе с Олегом предлагали отрубить им головы, в то время как вылезший из трюма Цадок и «гвардейцы» настаивали на повешении. Я прекратил их жаркую дискуссию:
– Соратники! – прочувственно обратился я к своим людям. – Нехорошо убивать лишенного возможности бороться за свою жизнь человека, как какуюто поганую свинью! Человек же создан по образу и подобию Господа! Поэтому предлагаю пленников отпустить!
На меня непонимающе уставились. Причем как свои, так и сами жертвы, безучастно ожидавшие до того окончания спора. Да, недоступна им еще настоящая глубина гуманизма!
– Олег! – подозвал я командира наемников. – Проводика товарищей до выхода, а то они чтото подзадержались в гостях!
Я махнул в сторону борта, и Олег наконец понимающе улыбнулся. Бандитов, подталкивая остриями мечей, выпроводили с корабля. Все, кроме боцмана, сразу же пошли ко дну. Те еще моряки, блин!
Однако в эйфории от победы мы упустили одну маленькую деталь – как оказалось,
