Искушение гувернантки

до того, как Вильгельм Завоеватель изгнал их из Нормандии!
Арлетта узнала об этом от Джейн. Теперь эти знания очень пригодились.
— Он был французом, поэтому победил! — уверенно сказал Дэвид.
— Тебе не мешало бы знать, что сегодня Английская империя — это половина земного шара.
Арлетта вздохнула и добавила:
— На самом деле ты счастливчик.
— Почему? — изумленно спросил Дэвид.
— Потому что ты и француз, и англичанин. Ты можешь понять интересы обеих стран и делать все возможное, чтобы поддерживать между ними мир и согласие.
Дэвид был удивлен, и Арлетта пояснила:
— Некоторые Редруты были дипломатами. Они старались предотвратить войну и укрепляли дружбу между народами, которые до этого истребляли друг друга.
Арлетта была не совсем уверена в том, что это правда, но Дэвид должен был ей верить!
— Вы думаете, что война — это неправильно, мадемуазель? — спросил мальчик.
— Я думаю, она ужасна! — уверенно сказала Арлетта. — Жизнь восхитительна, жизнь — это приключение! Столько всего можно узнать, столько сделать!
Арлетта заметила, что Дэвид слушает очень внимательно, и продолжала:
— Ради чего кто-то должен терять эту драгоценность? Ради того, что правители двух стран не могут между собой договориться? Из-за жадности и глупости?
Арлетта подумала, что тема очень сложная и об этом не расскажешь ребенку в двух словах. Но Дэвид был потрясен и молчал.
— Дядя Этьен хочет, чтобы я служил во французской армии, — сказал он наконец.
Арлетта, не думая, быстро сказала:
— Ты не должен этого делать ни в коем случае, Дэвид! Твой отец бы ужаснулся, если бы узнал, что ты поднял меч против своих братьев и сестер!
Она говорила так страстно, что Дэвид смотрел на нее с открытым от изумления ртом.
Арлетта поняла, что дала волю чувствам и вела себя слишком эмоционально. Но ей было трудно смириться с тем, что маленький англичанин говорит такие ужасные вещи.
— Если ты закончил, Дэвид, пойдем наверх, — сменила она тему. — Мне кажется, что Паулина уже засыпает.
— Я устала, — сонно пробормотала Паулина.
— Конечно, дорогая. Кто укладывает тебя в постельку? Хочешь, я уложу тебя?
— Нет! Где моя няня? Я хочу к няне!
В дверях появилась француженка средних лет с добрым, приятным лицом. Она нежно взяла девочку на руки, и, укачивая ее, тихо сказала:
— Крошка растет такой слабенькой, мадемуазель. Ей надо побольше спать, но монсеньор велел детям обедать вместе со взрослыми. А сегодня бедняжка не спала днем, потому что ждала, пока вы приедете.
— В следующий раз нужно постараться этого избежать, — сказала Арлетта.
— Я так устала… так устала… — тихонько простонала Паулина.
Француженка унесла ее наверх. Арлетта повернулась к Дэвиду и спросила:
— А ты, Дэвид, еще не хочешь спать?
— Пока нет, — ответил он.
— Тогда покажешь мне замок, пока еще не стемнело и можно что-то увидеть?
Дэвид согласно кивнул.
— Никто не сможет нам помешать, пока нет дяди Этьена.
Посмотреть все было невозможно. Замок был необъятным, с огромным количеством залов, комнат и переходов, винтовых лестниц и сумрачных закоулков.
Башен было три, а в центральной части здания находилось множество приемных. Их окна выходили в самый прекрасный сад, который когда-либо видела Арлетта.
Сад сильно отличался от английских, являя собой великолепный образец традиционного французского искусства. Он был похож на прекрасную декорацию, ландшафт был строго спланирован, и каждая деталь находилась точно на своем месте.
Аккуратно подстриженные газоны с лепными старинными вазонами, в которых росли экзотические цветы, строго подобранные по размерам и цвету, разделялись геометрически правильными дорожками.
В центре возвышался огромный фонтан, украшенный мраморными русалками и купидонами. Он разбрасывал мириады радужных брызг, и Арлетта невольно залюбовалась великолепным зрелищем.
Арлетта подумала, что среди такого великолепия просто не может возникнуть ни одна действительно революционная мысль.
Убранство замка было выдержано в стиле Людовика XIV, и Арлетта удивлялась, как это место могло сохраниться нетронутым во времена революции.
— Дядя Этьен говорил, что во время революции самое ценное было спрятано в тайниках и укрыто в подземелье. А туда никто не мог проникнуть.
К тому же замок далеко от Парижа, поэтому его миновала участь тех домов, которые находились в непосредственной близости от больших городов.
— Здесь было не так много людей, которые хотели восставать против герцога, — пояснил Дэвид.
— Ему повезло, —