Каменный клинок

не раздражаясь, продолжил объяснения Олег. — Поэтому их присутствие на встрече просто невозможно. Да, я понимаю, что ты готова переодеться в мужскую одежду, подстричься, сделать операцию по смене пола и тому подобное, лишь бы быть рядом с Глазом, но есть одна причина, проигнорировать которую тебе не удастся.
— Против смены пола я буду очень возражать… — взвыл я, но меня не стали слушать:
— Это какая такая причина?
— Случись что, кто, кроме тебя, сможет почувствовать нас издалека?
— Никто… И что из этого следует? — нахмурилась Беата.
— А то, что группа подстраховки, сидящая неподалеку от места встречи, без твоих способностей нафиг не нужна.
— Не надо класть яйца в одну корзину… — вырвалось у меня.
— Вроде того… — криво усмехнулся Коренев. — В общем, Угги, Вовка и я попробуем договориться. Если у нас что-то не складывается — вы помогаете нам выбраться.
Думаю, логика понятна…
— Почему ты не взял с собой Машу? — поинтересовалась Оливия.
— Из всей нашей компании она подготовлена слабее всего. А одного человека надо было оставить с Мимиром. На всякий случай…
— Слышь, Ольгерд! Если у вас начнутся проблемы, то я не намерена изображать из себя тяжеловоза! — никак не желая смириться с тем, что остается в группе поддержки, затараторила Беата.
— В смысле?
— Твои инструкции насчет того, что тут нельзя драться в джуше, я забуду сразу, ясно? И не уговаривай!!! — заметив, что Коренев пытается что-то сказать, возмутилась она.
— И не буду… — расхохотался Олег. — Если у нас возникнут проблемы, то можете творить все, что захотите… Я вас ничем не ограничиваю… …Выражение лиц встречающих нас шестерок должно было показывать нереальную крутость всей этой шарашкиной конторы. Правда, выпяченные вперед подбородки, нахмуренные брови и презрительные ухмылки всех четырех «шкафов», замерших у довольно аккуратного подъезда самого обычного местного восьмиэтажного «небоскреба» плохо сочетались с испуганными взглядами, бросаемыми на Угги: видимо, наша надежда и опора чем-то успел им насолить. Отметив для себя, что о «попойке» в кабаке Ольгерд рассказал явно не все, я, не дожидаясь, пока громилы посторонятся, первым вломился в дверной проем и ломанулся вверх по выщербленной, но идеально чистой лестнице. Слегка ошарашенный моей бесцеремонностью парниша в черном балахоне и ботинках, смахивающих на тех, которые на Земле носили всякие там эмо или готы, с трудом вырвался вперед, и, добежав до третьего этажа, распахнул довольно хлипкую, держащуюся на соплях дверь. И первым вошел в помещение.
Тормозить на входе я не стал: во-первых, не хотелось терять лицо. Во-вторых, находясь в состоянии джуше, я, скорее всего, успел бы среагировать на практически любой неприятный сюрприз, и, в-третьих, Ольгерд, движущийся следом, наверняка предупредил бы меня о засаде — его встроенный радар, как правило, не ошибался.
Как я и рассчитывал, бить по голове твердыми предметами нас не стали — провожатый, периодически оглядываясь, ломанулся по узким переходам куда-то вглубь здания. И буквально через минуту довел нас до конференц-зала… …Судя по мордам находящихся в здоровенной комнате мужиков, увидев обстановку помещения, мы должны были как минимум, упасть в обморок. Правда, я не определился, от чего — то ли от счастья, то ли от ужаса. Только вот хрен они угадали: назначения большинства бытовых приборов, расставленных то там, то сям, мы просто не знали, а копаться в памяти Мэлзина лично мне было лениво. Вместо этого, проигнорировав удивленный взгляд ближайшего ко мне жиртреста, я бесцеремонно рухнул в оказавшееся довольно удобным кресло, стоящее напротив центра стола, и постарался не афишировать то, что принятое положение позволяло при желании уйти назад с перекатом или ударом ноги вбить столешницу в животы хозяевам. Угги и Ольгерд расселись по сторонам, чуть позади меня, привычно образовав боевую тройку.
— Хелло, братва! — дождавшись, пока ребята устроятся поудобнее, начал я. — Как я понимаю, двадцать шестой съезд КПСС можно считать открытым?
— Амонь, мрызры! Мой азант Октуба хвирил о вашей мазной ичиге, и я готов монакать ваше мычло… — пропустив мимо ушей мое галантное приветствие, скрипучим, как накрывшиеся медным тазом тормозные колодки голосом начал сидящий напротив меня абориген. — Ну, что за швайцы вас сюда пришкарынили?
Приподняв правую бровь, я удивленно посмотрел на стоящий между нами стол, и удивленно буркнул:
— Але, гараж, а че, в натуре, накрыть пацанам поляну западло? Или не дотумкали сдуру?
Вряд ли мои собеседники врубились в суть сказанного, но мой взгляд оказался достаточно красноречив, и через мгновение перед нами возникли металлические