Каменный клинок

машины закрутил их в безумной круговерти встречного боя, просто наблюдали со стороны на то, что вытворяет слитный огонь девяти скафандров. А посмотреть было на что: большинство автоматических огневых точек, появившихся за время нашего отсутствия, они выжгли за какие-то двадцать секунд. Потом, самостоятельно приняв решение, блок направил всю нашу огневую мощь в одну точку. Почти над нашими головами. И вскоре, подброшенные реактивными ранцами, мы оказались ярусом выше. Потом прыгнули снова и снова…
— Получилось… — через десять минут срывающимся от восторга голосом заорал Мымрик. — Можно двигаться дальше! Пока они в шоке… Ой!!!
— Вот тебе и «Ой»… — буркнула я, и, рванув на себя петельку аварийного открытия, выбралась из умершего во включившемся поле подавления скафандра.
— Маски на лица! — услышав голос Ольгерда, я присела на корточки, и, выхватив из одного из навесных контейнеров устройство химической и биологической защиты, натянула его на голову.
— Таймеры! — два оборота ключа по часовой стрелке, и заряд взрывчатки, достаточный, чтобы разнести в пыль десятиэтажный дом, стал на боевой взвод.
Стальной пружине, приводящей в движение примитивный механизм, поле подавления было нипочем. Теперь я не сомневалась, что исследователи оставшегося после нас имущества очень не обрадуются своему любопытству…
— Бегом!!! — сорвавшись с места, мы практически налегке метнулись за братом, несущимся в сторону портала…
Следующие полчаса нам снова сопутствовала удача. До того самого момента, как мы добрались до пролома, возникшего вокруг портала благодаря Вовкиной идее «грамотной нейтрализации комитета по нашей встрече». За время, прошедшее с момента нашего перехода, дыра стала значительно меньше, и строительные роботы, оказавшиеся выключенными все тем же полем подавления, видимо, еще недавно завершали восстановление перекрытий.
Теперь до нашей цели оставалось чуть меньше двухсот метров по прямой. И этому можно было бы радоваться, если бы не строй замерших у самого края пролома андроидов: прикрывшиеся прозрачными щитами солдаты смотрели на нас сквозь матовые забрала шлемов и не шевелились…
— Приехали… — хохотнул Вовка. — Зубочистки к бою!
И первым выхватил ножи.
— Быстро сообразили, с-суки… — вырвалось у брата. — Это кто у них такой головастый?
— Какая разница? — разозлилась я. — Осталось двадцать минут… Давайте, что ли, шевелиться?
— Эй, омоновцы! У нас есть разрешение мэрии на проведение митинга в защиту голодающих в Африке аборигенов! Дисциплину мы пока не хулиганим, водку, как видите, не пьянствуем, так что можете валить по казармам!!! — зачем-то заорал Вовка, и тут же заткнулся, получив от Ольгерда подзатыльник:
— Не шуми… Слушай сюда… Первая тройка — я, Угги, Нейлон. Вторая — Эрик, Беата, Маша. Третья — Вовка, Оливия и Орнид. Щепкин! Не лезь вперед! Смотри за ребятами, ладно?
— Так! А чего это меня в третью? — возмутилась Оливия. — Я работаю лучше Маши…
— Кого из нас тошнит по утрам? Меня или тебя? И с какого хрена ты вдруг начинаешь обсуждать МОИ приказы? — взбеленился брат. — я сказал, значит надо делать.
— Прости… — Оливия, увидев наши ехидные взгляды, густо покраснела и спряталась широкую спину мужа.
— Это залет!!! — восхитился Вовка. — Эрик, молоток!
— Рты закрыли! — рявкнул Ольгерд. — Почему они стоят?
— Ждут чего-то… — хором сказали Маша и Эрик.
— Что-то мне не хочется узнать, чего… — пробормотал Угги и шагнул за правое плечо моего брата…
— Темп! — голос Ольгерда донесся до меня, как через вату, и в этот момент я вдруг почувствовала, что клинки, зажатые в обеих руках, вдруг вырвались из моих пальцев и воткнулись в покрытие пола у моих ног!!!
— Что за хрень? — ошарашенный не меньше моего, Вовка попробовал было подхватить свои ножи, но его побелевшие от напряжения пальцы бессильно соскользнули с рукоятей.
— Ублюдочные ученые, мать вашу за ногу и наперекосяк… — дальнейшую тираду моего супруга я слушала, открыв рот: так он при мне еще не выражался. А, дослушав, вдруг почувствовала, что холодею: перед глазами возникли строки еще одного когда-то отложенного в сторону пророчества:
Там, за прозрачною стеною похожих лиц кривой оскал.
Не просочиться стороною…
И бьется жилка у виска… …Вторая кожа стала твердью, оружие лежит у ног… …В карающей деснице Смерти возникнет каменный клинок…
— Ольгерд!!! Я вспомнила! — взвыла я, и, не обращая внимания на то, что андроиды начали движение в нашу сторону, протараторила всплывшие в памяти строки.
— Что за каменный клинок, блин? Как меня достало это народное творчество!!! — не прекращая материться, завопил мой