Кицуне. Трилогия

видом глаза, да и одеждой… оторопь вызывают однозначно. — Честно ответила девушка.
  — Даже спрашивать не буду откуда это, все равно не ответишь. — Добавила она.
  — Тогда, можно считать, что разговор на этом окончен. — Скорей констатировал факт, чем спрашивал я.
   Уже развернувшись, восстановив иллюзию и почти выйдя за дверь, я замер из-за довольно странного вопроса.
  — Постой! Ты же еще вернешься? — Спросила Куукаку с нехарактерными для себя нотками в голосе, это еще что? Хотя, может это банальная благодарность за уже свершенное мной и только что обещанное, выражается в подобной форме?
  — Да. — Тихо ответил я. Тогда я даже предположить не мог, насколько невыполнимым окажется это обещание.
   Больше не задерживаясь, я ушел в другую сторону Руконгая, к еще одному незаконченному делу.
   А в только что покинутой одним кицуне комнате женщина смотрела на дверной проем невидящим взглядом.
  — Сколько всего я хотела бы тебе сказать, но почему-то не смогла. Даже рассказать об одной очень важной новости, касающейся непосредственно тебя. — Произнесла она, дотрагиваясь до своего животика, в котором зарождалась новая жизнь.
  — Умеешь ты выбивать из колеи. И все же, что же с тобой случилось? Раньше тебя бросало из крайности в крайность, а сейчас на всем протяжении разговора ты смотрел на меня оценивающе, будто прикидывая, как проще и быстрей меня убить в случае чего… Хотя я тоже хороша! А уж это «ты еще вернешься», — передразнила сама себя женщина, — у меня вообще слов нет, чтобы описать все, что я сейчас о себе думаю. Хотя, к черту! Я просто слабая женщина и имею право на свои слабости! А кто подумает иначе — получит! — Вернулась Куукаку к своей прежней манере разговора.
  — А что же касается тебя, то один «ходок» в следующий раз не отвертится у меня от полноценного допроса! — Слегка кровожадно усмехнулась своим мыслям девушка.
   И именно тогда ей в голову пришла странная мысль — ведь если её брат вернется, то ему можно отдать главенство в клане, а самой можно основать новый. Ради ребенка и его отца.
   А в эту же минуту идущий уже совсем в другой стороне Руконгая лис поежился, будто от холодного ветра, но наваждение спало так же быстро, как и появилось.
   Наконец я дошел до нужного места. Именно эта мысль пронеслась у меня в голове, когда я подошел к постаменту с именами всех погибших в Хуэко Мундо в той истории с прорывом. В самом низу плиты были добавлены пять имен почерком Кано, причем мое было самым верхним. Если тебя похоронили по ошибке — хороший знак, смерть дольше за тобой не явится. Была такая примета на моей уже подзабытой родине.
  — Теперь вас навещать смогу только я, мои верные товарищи по оружию. — Грустно произнес я.
   Наклонившись вперед, я использовал небольшое, слабенькое кидо, и быстро вывел пальцем новую запись — «Ашидо Кано».
  — Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить, мой друг. Я вряд ли смогу простить сам себя, и все что мне остается, лишь помолиться за то, чтобы у тебя была хорошая новая жизнь после круга перерождений. — Возможно, я и чересчур расчувствовался для того, кто прожил можно сказать тысячу лет и уже многих убил и многих похоронил, но убивать собственных друзей мне раньше не приходилось. Это очень больно, и осадок остается навсегда, как бы я не пытался это отрицать или изображать перед другими, что все нормально.
   И именно в этот момент меня скрутила чудовищная боль, исходящая от дыры пустого. Но спустя пару мгновений она исчезла так же стремительно, как и появилась, а я услышал облегченный вздох двух моих зампакто, которые, к слову, с самого утра не произнесли и слова. Быстро прейдя к выводу, что без двух лисичек тут не обошлось, я, прикрыв себя иллюзиями и уйдя в скрыт, отправился в свой внутренний мир.
   В моем внутреннем мире особых изменений я не обнаружил, разве что озеро полностью заледенело. Быстро переместившись к храму, я застал интересную картину — двух привалившихся с двух сторон от двери в сам храм к колонам зампакто, с очень усталыми лицами и в потрепанной одежде. Между ними в воздухе висел странный кристалл размером с кулак, внутри него перетекали, постоянно сменяя друг друга, два цвета, темно-синий и ярко-алый. Это что еще за драгоценный камушек?
   Подойдя к отдыхающим и не замечающим ничего вокруг зампакто, я протянул руку и коснулся камня. Погружаясь куда-то, словно в пучину, я успел услышать возглас в последней момент открывшей глаза Ревности.
  — Хозяин, нет! Вам нельзя его касса… — Но дальше я уже не услышал, затянутый в… собственные воспоминания.
  — «Понятно,» — Отметила какая-то часть моего сознания, оставшаяся равнодушной, — «значит с самого утра, а возможно и раньше, мои зампакто