Это рассказ о простом парне, в судьбе которого постоянно причудливо сплетаются удача и невезение, и его задании, полученном от высших сил, вырвавших того из круга перерождений. И что же делать несчастному попаданцу в новом, известном ему только «с той стороны экрана» мире, где правят бал Синигами и Пустые? Плыть по течению? Выполнить задание? Или же доказать что и он чего-то стоит?
Авторы: Шпик Алексей
их в две точки на теле Вандервайса на одной вертикальной линии. А сам арранкар уже и до этого выглядел откровенно паршиво, все его многочисленные руки были оторваны а в некоторых местах костяная броня рессурексиона смята ударами чудовищной силы.
— Сокоцу! — Произнес Ямамото.
Мои руки рефлекторно сжались в кулаки. Даже для противника эта техника слишком жестока. Одна из высших техник Есин Рю, которая, пропуская через две точки в духовном теле противника в момент удара собранную пользователем реацу, буквально уничтожает душу, без возможности перерождения. Да, теперь я точно уверен, что Генрюсай тоже является мастером одной со мной школы единоборств, но применить такую технику на Вандервайсе. Хоть он и противник, но такой участи не заслуживет! А после обработки Айзеном и Хоугиоку для бедняги и вовсе перерождение было бы благом, но нет, для главнокомандующего мы лишь пустые, и нас можно уничтожать без колебаний!
По телу светловолосого арранкара пошли трещины, а те места, куда пришлись кулаки Ямамото, и вовсе разлетелись под порывом ветра, словно пыль.
— Жаль, в тебе остались какие-то чувства. — Произнес Ямамото, заметивший испуг Вандервайса в последний момент его существования. Чертов лицемер!
— Ты слишком жесток. — Обернулся он к стоящему на земле и наблюдающему за происходящим Айзену.
— Жесток? У душ, ставших пустыми, нет цели. Они существуют лишь для того, чтобы пожирать другие души. После того, как я даровал им смысл жизни, ты называешь меня жестоким? Ты, тот, кто превратил его душу в пыль? Жестоким здесь можно назвать только тебя. — Спокойно ответил Сосуке-кун.
— «Оба хороши». — Подала голос Ревность, что до этого молчала, стараясь меня не отвлекать.
— «Согласен». — С этим трудно поспорить, и даже сказать наверняка, к кому у меня больше счетов, я не смогу.
— У меня нет желания вести с тобой этот бессмысленный разговор. — Заявил главнокомандующий, приземляясь напротив Айзена всего в десятке метров, что для подобных монстров не значит абсолютно ничего, они друг друга и за сотни метров достанут.
— Если у тебя есть что сказать, говори сейчас. Другой возможности у тебя не будет! — Вновь принял одну из стоек Есин Рю Ямамото.
— Бессмысленный разговор? Ты не придаешь значения словам и поэтому упускаешь кое-что важное. — Спокойно ответил Айзен, лишь приподнявшиеся уголки губ намекали на бледное подобие улыбки. А главнокомандующий после этих слов сильно насторожился, что и не удивительно. Ведь когда тебе в лицо говорит «ты что-то упускаешь» тот, кто водил за нос весь Готей не одну сотню лет, то хочешь, не хочешь, а напряжешься на автомате, ведь такие как Айзен словами не разбрасываются.
— Что ты этим хочешь сказать? — Даже голос напряженный, видимо, сильно слова Сосуке не понравились командиру первого отряда.
— Вспомни, что я сказал. Я сказал, что Эстингер был создан для единственной цели — запечатать силу Рюджин Джакка. Запечатать! Иными словами, сделать так, чтобы созданное тобой пламя оставалось внутри меча. Однако это касается только того пламени, которое ты мог создать, а что же случилось с тем пламенем, которое ты уже успел создать? — Легкая, ироничная улыбка выползла на лицо Айзена, я же пытался вспомнить, когда он мог такое сказать главнокомандующему. По всему выходило, что это произошло, пока я пытался достучаться до Старка.
— А теперь подумай хорошенько, где же запечатано это пламя? — Да тут и думать не надо, вон как остатки Вандервайса раздулись и резко обернувшийся Ямамото это заметил.
— Быстро соображаешь, главнокомандующий Готей тринадцать. — Спокойно сказал Айзен, наблюдая за сменой выражений лица Ямамото, от удивления к решимости.
— Ты прекрасно понимаешь, что случится, если все созданное тобой пламя высвободить в одно мгновение. — Продолжил говорить Айзен, уже в спину бросившегося на начавшее вырываться пламя главнкомандующего. Не сказать, что меня после банкая Ямамото, увиденного в живую, впечатлила волна пламени, что прошлась по району многострадальной фальшивки. Скорей меня удивило то, сколь много сумел принять на себя собственного пламени главнокомандующий, особенно учитывая, что в отличие от канона, тут было высвобождено пламя его банкая. И ведь этот старик еще жив! Впору задуматься, а действительно ли я самый живучий?
Когда пламя спало, стал виден лежащий в центре воронки приличных размеров Генрюсай, его тело на семьдесят процентов было покрыто ожогами, реацу просело чуть ли не до уровня капитана, а он все еще жив и даже в сознании! Да, а я бы после такого точно бы погиб. От стоящего на краю воронки Айзена, в которого вперил свой гневный взор главнокомандующий, послышались хлопки
