Это рассказ о простом парне, в судьбе которого постоянно причудливо сплетаются удача и невезение, и его задании, полученном от высших сил, вырвавших того из круга перерождений. И что же делать несчастному попаданцу в новом, известном ему только «с той стороны экрана» мире, где правят бал Синигами и Пустые? Плыть по течению? Выполнить задание? Или же доказать что и он чего-то стоит?
Авторы: Шпик Алексей
ничего не оставалось, кроме как закрыть дело.
***
А в это время в лесу меносов громадная фигура, закутанная в балахон, до этого отрывавшая и поедавшая куски своего сородича, пятьсот тридцатого по счету, начала терять свои очертания, будто плавясь изнутри и сжимаясь в двухметрового белого лиса с четырьмя хвостами. На лице новорожденного адьюкаса была маска в виде мордочки лиса с красными узорами на ней и перевернутым треугольником посередине лба. От лица по белой шерсти на всю верхнюю половину тела расходились красные линии. Посередине груди была сквозная дыра, еще один признак принадлежности к расе пустых. Передние конечности застыли между человеческими руками и обычными звериными лапами, но даже с такими конечностями пустому было гораздо комфортней передвигаться на четвереньках, да и полностью разогнуться не позволяло его собственное строение тела, все еще больше похожее на звериное, чем на человеческое.
Задрав к потолку леса меносов свою морду, пустой раскрыл пасть и по округе прокатился безумный хохот с металлическим оттенком. Вокруг смеющегося адьюкаса плескалась сила, больше подходящая средней планке его этапа эволюции, нежели новорожденному. Смех стих так же внезапно, как и раздался, и пустой, постояв мгновение без движения, сорвался с места без всякого сонидо, и, развивая чудовищную скорость, понесся в одному ему известном направлении.
Глава 3 Путь.
— «Господин, куда вы так бежите?» — Осведомилась через некоторое время Уро.
— «Мир пустых соответствует миру живых, так что сейчас, поднявшись наверх, попробую рвануть в сторону Китая, вот уж где я отъемся». — Честно ответил я, ведь моя цель это не завести себе слуг, а стать сильней, так что оставаться в утопичной Японии нет смысла, особенно теперь.
— «Кстати, как там малышка Ревность? И почему у меня такая высокая скорость?» — Решил я уточнить важные факторы.
— «Ревность окончательно ушла в кому — чем сильней становитесь вы, тем хуже становится ей, так что на стадии вастолорда вам лучше надолго не задерживаться. А по поводу скорости — похоже, звериное начало кицуне дало сильную установку на развитие скорости и рефлексов у вашей формы пустого, так что взамен утраченных возможностей вы станете довольно быстры, правда, насколько, я пока не могу сказать, довольно тяжело прогнозировать скачкообразное усиление способностей после каждой эволюции». — Ответила Закуро.
Вполне предполагаемый исход, а вот с новостью о состоянии моей второй зампакто внутри меня будто что-то царапнуло. Похоже, придется постараться стать сильней в кратчайшие сроки и найти того ублюдка, из-за которого я стал пустым.
Так и продолжался мой путь. Выбравшись наружу, я решил держать курс в сторону северо-запада, точнее, где она располагается по моим прикидкам. Изредка я налетал на группы низших пустых или на одиночных адьюкасов, но ни те ни другие не давали достойного отпора, да и какой отпор? Низших я убивал, не останавливаясь, и съедал лишь для того, чтобы добро не пропадало, хоть мне это и была капля в море. А тех, кто был со мной на одном этапе развития я спокойно ловил в иллюзии, которые с обретением нынешнего облика мог наполнять реацу. Правда, если духовной силы было слишком мало, то эти привереды не лезли вперед, предпочитая более вкусную пищу. Хотя меня они вновь не ощущали — иллюзия, подсмотренная у Айзена, теперь ложилась на меня за доли мгновения и почти не требовала сил на свое поддержание. Про возросший контроль техник я и вовсе молчу — ради подобного стоило побыть гиллианом столько лет. Да и пищу я, благодаря такому количеству поглощенных меносов, усваивал всю.
Так же я заметил, что адьюкасы меня не сильно то и превосходят, а некоторые и вовсе уступали в количестве реацу, и ведь наверху бегают уже не новорожденные, а отъевшиеся монстры, что разменяли минимум пятьдесят лет в этой форме.
Вот только со всем этим стремлением отъесться я слегка забыл об одной маленькой черте своей сути, которая осталась неизменной — топографическом кретинизме. Поэтому спустя три недели марафонского забега, совмещенного с перекусом всего, что встречалось по пути, с периодическими шоу иллюзиониста для одного зрителя, себя же, и отработки приемов прямо на ходу, благо возросший контроль позволял, я достиг одного интересного места.
— «Уро, ты видишь то же, что и я?» — Задал я вопрос, впервые осознавая, что немного рад урезанию своих чувств, ведь если бы не урезание, то я бы сейчас был очень шокирован. Но моя зампакто не могла похвастаться таким полезным умением, как бесчувственность, так что ответа от неё я ждал еще пять минут.
— «Думаю да, господин. Если это мне, конечно, не мерещится». — Как-то неуверенно закончила
