Кицуне. Трилогия

я маскировал под технику синигами, в шестьдесят втором районе Руконгая.
   — «Нет, намек довольно прозрачен, а прощупать меня под этим балахоном у Йоруичи не выйдет. Что же касается стажировки, так у них во втором отряде я был отнюдь не единственным таким прикомандированным, так что ничего она не заподозрит. Точнее, не больше, чем при первой нашей встречи с этой кампанией». — Ответил я.
   — «Это-то понятно, господин, но почему сейчас мы явились именно сюда?» — Задала вопрос Уро.
   — «Потому что я не мог иначе, я и так пропустил слишком много времени с прошлого посещения этого места». — Честно сказал я.
   — Не ожидал тебя здесь увидеть, Кэнго. — Раздался за моей спиной столь знакомый голос.
   — С чего ты взял что я это он? — Попробовал я еще немного подержать свою личность инкогнито, именно этого синигами я не хотел убивать вовсе.
   — Потому что все кто знали об этом месте кроме меня давно уже мертвы. Единственным кто умер не на моих глазах, был ты. С возвращением, друг. — Улыбнулся расслабленно стоящий у дерева неподалеку от памятника погибшим в мире пустых Ашидо.
   — Довольно символично, сегодня годовщина, очередная. Я уже думал, придется напиваться в одиночку. Но может, расскажешь, где ты пропадал все это время и почему не вернулся в Готей? — Спросил меня мой старый друг и сенсей.
   — Там, где лучше никогда и никому не оказываться. — Ответил закутанный в балахон синигами.
   — А почему не вернулся? — Продолжил гнуть свою линию его друг.
   — Вернулся? Куда? Туда где меня уже списали в расход и готовы прибить во сне? — На повышенных тонах ответил его собеседник.
   — О чем ты говоришь? — Удивленно произнес Ашидо Кано.
   — Все о том же, не знаю, как все случившееся представили в Готее, но меня заманили в ловушку представители второго отряда, отдав на растерзание пустому. — Раздался глухой голос из под балахона.
   — Как? Невозможно! Почему? — Спросил удивленный Кано, пытающийся удержать себя в руках и не скатиться в банальное противоречие устоев своей жизни со словами его друга.
   — Думаю, потому что я стал слишком силен по мнению совета. Но это ладно, а вот то, что я не ставил ни во что аристократов и на меня не было серьезного компромата вкупе с рычагами давления, подписало мне смертный приговор. — Спокойно ответил его собеседник.
   — И ты так спокойно говоришь об этом? — Попытался ухватиться за соломинку Кано.
   — А что мне еще делать? Сейчас не время рвать и метать, а ждать я научился еще в том месте, где я провел около шести сотен лет.
   — Шести сотен? Но ведь прошло только… разное соотношение времени! Но подобная разница во времени может быть только с Хуэко Мундо. Как ты там выжил? — Уже настороженным голосом спросил Ашидо.
   — Не дергайся, я не хочу причинить тебе вред. И кто сказал, что покушение было неудачным. — Именно с последними словами балахон был развязан, и капюшон скинут с головы.
   На выронившего меч и побледневшего Ашидо смотрел непонятный гибрид синигами и пустого. Вроде все тот же Кэнго, но дыра в груди и сдвинутая набок маска, дабы собеседник мог увидеть левую половину лица, на которой хорошо был виден левый глаз с черным белком из-за призванной маски. Да и лисьи ушки и хвосты, выглядывающие из под балахона, не соответствовали воспоминаниям парня.
   — Как такое возможно? — Выдавил из себя упершийся спиной в дерево представитель одиннадцатого отряда.
   — О! Меня всего лишь сожрал пустой, но вот беда, подхватил несварение и выплюнул то, что не смог прожевать. — С ухмылкой, как у Гина при попытке убить Джидамбо, ответил Кицуне.
   — Но разве такое возможно?
   — Как видишь.
   На последних словах поднятый с земли зампакто был брошен под ноги владельца.
   — Нападай. Так и быть, первый удар будет твоим. — Бесстрастным голосом заявил Кэнго.
   — Не буду. — Ответил убравший свой клинок обратно в ножны синигами.
   — Почему? — Слегка приподнял бровь стоящий напротив него пустой.
   — За свою не самую короткую жизнь я понял одну интересную вещь — начальство может меняться, причем неоднократно, а по настоящему стоит ценить своих товарищей. Тех, кто прикроет тебя, и тех ради кого рискнешь в ответ ты. Встреться мы иначе, и думаю, я бы скорей всего принял тебя за пустого с внешностью моего друга, но здесь я вижу именно тебя. Того, кто пришел почтить память своих боевых товарищей, что прошли с ним через настоящий ад. Пустой не способен на подобное проявление чувств. Так что повторю снова — с возвращением Кэнго.
   — Ошибаешься, пустой тоже способен чувствовать. Многое из того, что мы знали о пустых абсолютно ошибочно. Начиная от того, что они просто дикие звери. Да, таких большинство, но не все из нас такие,