Кицуне. Трилогия

уже ночевала монашка, так что я могу просто разделить нас одеялом, и ничего не будет. Да и ты… я уверенна, что ты сможешь не допустить свое убийственное касание. Я в тебя верю. — Ответила падшая, открывая глаза. Тц, ну не смотри так на меня, ты же знаешь, что я тебя не люблю и между нами даже просто «по дружбе» ничего быть не может, я даже коснуться тебя не смогу.
  — Тебе и самому это надо, просто ощущать тепло кого-то рядом, пусть и через одеяло. Я это заметила еще во время ужина. Не беспокойся, это смогла заметить только я, все же Рейналь моложе и менее опытна в таких вещах, как ощущение тех, с кем рядом ты живешь. Или может просто мне подобное хорошо дается? Ну так что, я остаюсь? — Спросила приподнявшаяся на локте девушка, готовая уйти в случае отказа.
   И что самое обидное, она права, мне это действительно надо. Пусть и не жизненно необходимо, но зачем копить в себе стресс, особенно теперь, с полным спектром эмоций? Да и в её эмоциях не было ни похоти ни чего-то подобного, лишь забота и странное ощущение уюта. Наверно именно так в каких-нибудь любящих и образцовых семьях жена встречает своего мужа с работы. Хах, так и хочется сказать глупое «я дома». Да, совсем меня сегодня разморило. А падшая все ждет моего ответа. Эх, что ж ты со мной делаешь?
  — Оставайся. — Ответил я, быстро скинув лишнее и нырнув в постель.
  — Спокойной ночи, Иссей. — Произнесла она с довольной и ласковой улыбкой.
  — Спокойной ночи, Калаварнер. — Отозвался я, сам поражаясь насколько хриплым голосом ответил, будто столь непривычные для меня слова пришлось буквально проталкивать через горло.
   И впервые за долгое время я попытался заснуть, но вместо сна на меня обрушились отрывки воспоминаний.
— Почему? — Раздался в оглушительной тишине тихий голос, точнее, донесся он до меня именно таковым.
   Хм, а это Рангику, подошедшая в плотную к барьеру, за которым их с Хинамори и Сюхеем лечили, с непониманием, шоком и обидой смотрит на меня. Хех, прости «сестренка», но в этот раз мы по разные стороны баррикад.
   Это бой над Каракурой? Вроде да, но почему-то я не помню этого отрывка.
— Да и сможешь ли ты меня принять… не того прежнего, а нынешнего меня? — Повернулся я всем телом в сторону Мацумото.
  — Или может быть ты? — Обратился я к Сой Фон.
  — Или же ты? — Повернулся я к Ядомару-тян.
   Они не ответили, а Рангику и вовсе отвела взгляд, неужели? Мне что, не к кому возвращаться? Ведь я помню как часть моей фракции убил Ямамото. Тц, это что же, у меня и там нет дома?
— … Я покажу тебе, насколько сильней я стала! — Произнеся это, Ядомару взялась за рукоять своей катаны.
  — Хо? Это будет забавно. — Произнес я, изображая резко появившийся интерес.
   Это что же? Ядомару Лиза пошла против меня? Надеюсь, я её не убил, мне хватит на сегодня и осознания того, что Ашидо погиб от моей руки, да и в смерти Старка косвенно виноват я.
   А после образ падающего отравленного моим ядом Кенсея, к синигами или вайзардам мне путь заказан. Черт, и это все творил я? Но и это было не концом моего сна из частей моих воспоминаний. Уж лучше бы я продолжал видеть свой прежний кошмар. Пусть там и было «полное погружение» со всем спектром чувств, а здесь я осознаю, что это сон, да и эмоциональный окрас не ощущается, но эти воспоминания оказались гораздо болезненней.
   И снова новый кусок воспоминаний, совсем короткий, но от того еще более болезненный.
— Знаешь что, сестренка? — Слегка улыбнулся я, не змеиной улыбкой, а своей открытой. Рангику подалась вперед и… Уткнулась в лезвие Уро. — Не мешай.
   Я что, еще и свою «сестренку» убил? Да нет, не может быть! Даже что бы втереться в доверие к Айзену я такого делать не стал бы! Или стал? Ведь я нынешний и предыдущий сильно различаемся. Да нет, бред!
   А дальше подстава Гина и моё «заступничество», где я убедил Айзена оставить Ичимару в живых, руководствуясь тем, что смерть для него будет лишь милосердием, ведь синигами уже не примут предателя, как и арранкары. Вот ведь, надеюсь, очень надеюсь, что я тогда ошибся в своих предположениях.
— Так ты все-таки меня предал? — Произнес Айзен.
   Как апофеоз этого потока осколочных воспоминаний передо мной в памяти вспыхнул образ распадающегося Айзена. «Предал», и это мне говорит предатель. Чувствую себя еще большим гадом, чем он. Да, видимо, возвращаться мне уже не зачем и не к кому. Но зачем я это все сотворил? Неужели не было иного способа победить? Своими же действиями разрушил все то, что было мне дорого… зачем вообще после такого жить?
Но додумать мысль мне не дал вышедший из моего живота скимитар.
  — Къёраку-сенпай, вы — тормоз!
   Судорожный вздох и я вновь осознаю себя в своей постели. Это что же, меня