Неидеальная пара

Я попытался прогнать её. Не вышло.
— А теперь все вон, — приказал Повелитель. — Кроме тебя, ответишь первым.
Не знаю, почему он выбрал сначала меня, но Делвар дёрнулся. И снова замер — всё ещё тяжело дыша под взглядом отца.
Поклонился.
— Вы плохо слышите?
— Леди Анна, идёмте, вам ничего не грозит, — шепнул Сетрай, увлекая девчонку…
Я успел бросить на неё последний взгляд — и увидеть лицо, на котором отразилось почти отчаяние. Она резко вдохнула, так, что плечи дрогнули, и поджала губы.
Маленькая, одинокая и полностью закрывшаяся. Ото всего мира.
И, наверное, от меня.
Аглово дурное чувство сдавило рёбра с новой силой, но я выпрямился перед Повелителем. Постарался даже не двинуться, пока он медленно подходил к трону, садился и откидывался на спинку. Свет из двух узких окон бил в глаза, а его лицо погрузилось в тень.
— Вытрись хотя бы, — короткий приказ. — Смотреть тошно.
Молча достал платок, резко провёл тканью по лицу, убирая мешавшую кровь. Чуть больше, чем хотелось бы. Вспомнил лицо “брата”, мысленно пытаясь сравнить его со своим.
— Рассказывать не трудись, — продолжил Эррер. — Сетрай своё дело знает. В отличие от вас двоих.
Он всегда держит паузы — между фразами, между отдельными мыслями. Его отрывистый голос я слышу порой, куда бы ни пошёл. Я давно перестал испытывать страх перед Повелителем, но сейчас другое давит и жжёт. Отравляет вместе с металлическим вкусом во рту.
Я идиот, и это очень печально осознавать.
— Столько времени и сил на вас потрачено. Столько надежд, доверия… и что в результате? Вы позорите меня, Холак, и разочаровываете безмерно.
Знакомая досада — на самого себя. Эррера сложно впечатлить, он редко бывает доволен, но сейчас у него есть полное право злиться. Мысль оправдаться мелькнула, но от неё стало тошно. Худшее, что можно придумать — жалобы. Я предпринял ровно одну попытку высказаться:
— Скажи, отец, раз обо всём слышал. Неужели ты считаешь, что угрожать моему отражению, да и просто невинной девушке — поступок, достойный твоего сына? Который не требует расплаты?
В редкие моменты, когда блеск золота и чужих глаз меркнет, я обращаюсь к нему почти сердечно. Всесильный Повелитель делает крохотный шаг в тень, и ему на смену приходит единственный человек, которого мне всё же довелось звать отцом. Он не становится мягче или проще, но всё же немного ближе.
— Я считаю то, чему учу тебя всю жизнь, — сухо молвил Эррер. — Ты должен держать удар, каким бы он ни был! У тебя есть претензии к брату? Так разберись с ними. Сам, спокойно, разумно и достойно! Без глупостей вроде той, что вы устроили сейчас. Как ты намерен показываться людям в таком виде? Как успокоишь подданных в Лирре? Ты ведь первым полез в драку?
— Да.
— И кем ты себя видишь, Холак? — Эррер подался вперёд, но света на его лице не прибавилось. — Дворовым мальчишкой без роду и племени, которого я вытащил из грязи? Или владыкой Дилгаса, который займёт моё место? Мне столько говорили, что не стоит на тебя рассчитывать, что ты не оправдаешь ожиданий — но я давал тебе всё, и ты раз за разом заставлял сплетников заткнуться. Так поступай и сейчас как положено владыке, моему воспитаннику и тому, на кого я возлагаю надежды!
Каждое слово отчётливо било в точки, о которых я лучше всего помнил рядом с ним. Но боли и жара не было — лишь холодные удары правды.
— Делвар боится тебя, как и остальные, он чувствует, что может уступить. Но чего у него не отнять — сообразительности. И жажды превзойти всех. Ты нашёл своё отражение? Так почему позволяешь ему быть твоей слабостью, а не силой? Зачем плетёшь дурную историю, в которой влюблён в девчонку, если она должна быть для тебя инструментом? В лучшем случае — мимолётным увлечением? Разберись с ней. Разорви связь, обрети наконец свою полную мощь и выиграй турнир. Ты понял, как это сделать?
— Примерно. — Я описал ему изыскания, но теперь внутри почему-то колыхнулась тьма.
Силой, а не слабостью? Он говорил мне это и в прошлый раз — на балу. Говорил, что “роман” с иномирянкой — совсем не то, что нужно правителю. Что мне стоило остаться с Эллаей. Она всегда ему нравилась — даже не могу сказать, за что именно. Но это он возвысил в своё время способную магичку из старого рода, привёл её во дворец и держал рядом, среди мужчин.
Иногда мне казалось, что пожелай Эл, он дал бы ей не меньше власти, чем мне. С радостью назвал бы своей дочерью. И что даже сухого старика она отравила своими чарами.
— И это единственный способ? Дать иномирянке на тебя повлиять? Должен быть другой. Я проверил отголоски того, что алтарь тебе сказал, проверю ещё раз.
— Какой другой? — меня тронуло неясное, неприятное подозрение.
— Посмотрим.