Неидеальная пара

глупости женщина фактически пострадала, кололо и жгло хуже любых порезов.
— Да ничего. Знаешь, очень интересный опыт — узнать, каково мужчинам приходится в драке, — Анна склонила рыжую голову на бок. — Слушай, а на турнире будет ещё хуже, да? Хотя всегда можно опоить меня вчерашним зельем.
— Мы разорвём связь до турнира.
Я успел описать ей, что сказал Повелитель — в общих чертах. Успел шагнуть домой за новой рубашкой взамен заляпанной кровью. Умыться, наконец. Нас отвели в гостевые покои, и теперь мы сидели вдоём на небольшом диване, причём она — поджав ноги. Близко, так, что я видел, как дыхание срывается с её приоткрытых губ.
— Да, — пробормотала Аня. — Конечно.
Совсем без той радости, которую я ожидал увидеть.
— В любом случае, Делвар заслужил, — продолжила, словно желая меня подбодрить.
Почему она сегодня вдруг решила сыграть в великодушие? Почему это раздражает и кажется неправильным?
— Ты уверена?
— Ну… если честно, я немного удивилась. Твой брат выглядел совсем не таким, как на балу, — уже тише.
Это правда. Интересно, что “брат” услышал от Эрерра? Я никогда не знал, как проходят встречи Повелителя с остальными, мог только догадываться. И пока думал в очередной раз, рыжая отвернулась, зачерпнула мази. А затем старательно в меня вгляделась.
— Может, расскажешь мне о ваших с ним… отношениях? Мне будет безумно интересно узнать.
Пальцы легли на щёку, обожгли прохладой. Просто бесовщина какая-то: сиди, не рыпайся и давай ей смотреть тебе в душу. В серых глазах — океан любопытства, хотя губы сосредоточенно поджались.
Она практически вся передо мной. Но впервые за все эти дни не было желания прервать её, схватить за руки и уложить на этот же диван под собой. Может, потому что сегодня я уже перебрал с несдержанностью и глупостями. Может, из-за того, о чём напомнил “отец”.
Я ведь действительно возьму её, смету и отпущу. Что если пара ночей, превращённых связью в пылающий поток, не выветрятся из её головы? И из моей. Нужно ли мне потом вспоминать о ней, действительно горевать — пускай не по женщине, но хотя бы по этим чувствам рядом с ней? По нежности её пальцев и по неприлично сексуальным губам?
— Что рассказать? — уточнил я хрипловато. — Делвар — подонок.
Который слишком хорошо меня знает.
— Вот я думаю о вас и не могу отбросить мысль, как это сложно, — рыжая словно на миг смутилась, но постаралась взять себя в руки. — Вы же вроде как все зовёте друг друга братьями, которых надо любить и уважать. А на деле постоянно соревнуетесь, соперничаете… особенно сейчас. Нам чётко объясняют: хочешь создать здоровую атмосферу в классе — цени каждого ученика, не требуй ото всех одинакового. Конечно, это смешно, сравнивать детей и сиятельных лордов, управителей государства…
— И всё же ты сравнила, — поверить не мог, что поддерживаю этот разговор.
— Ну, мне простительно, я же твоя чудная иномирянка.
“Моя”. И это слово запускает когти в тело, вытаскивает невидимые нервы, дико хохоча, и тянет, пока струны с хлопками не лопаются. Я действительно уже несколько раз мысленно называл её своей. Только именно понимаю, какая это глупость.
— Но с остальными ты не ссоришься?
Остальные… на ум приходит вечно жизнерадостный Гаренет, спокойный Танек, рассудительный Поллер. Они тоже с трудом принимали меня поначалу — кроме, пожалуй, Гара. Старшее поколение ещё куда ни шло, но все, кого даже с натяжкой можно назвать ровесниками, воротили от меня носы. Высокородные подчёркивали свои корни, но даже двое пришедшие, как и я, из низов, не доверяли.
Благо я с ранних лет ни к кому не поворачиваюсь спиной.
Постепенно я доказал им, что со мной выгодно… сотрудничать. Что я могу помочь в делах, а могу и поставить на место зарвавшегося засранца, который перебежит мне дорогу. Но точно так же они подпевают Делвару, и если точнее — у него союзников больше. Многие держатся за отношения с ним, заочно считая его будущим владыкой.
Тем не менее, с “братьями” было проще, чем в школе и академии. Я ловил косые взгляды, видел подножки, но всё же одного не отнять: с каждым новым годом моя жизнь становилась лучше. Лет в пятнадцать меня перестали звать уродом в глаза, и необходимость вызывать каждую шваль на магический поединок отпала.
В семнадцать я оказался во дворце, и распускать руки стало просто не по статусу. Это не значит, что желание испарилось. Делвар пытался унизить меня не раз. Выставить дураком прилюдно. Просто у него обычно не выходило.
— С остальными мы не друзья и не враги, — вот и всё, что я ответил. Не время для откровений. — Хотя, знаешь… возможно, Делвар действительно не хотел тебя убить.
— Ну, это гора с плеч, — вздохнула рыжая. — Мне вообще показалось,