Неидеальная пара

***
Мы дошли до небольшого павильона, отведённого под склад и бумажные дела. Предполагалось, что он закрыт, но охранник предоставил ключ без вопросов. Здесь нашлись свободные комнаты — даже больше, чем две.
— Вот и отлично, — улыбнулась Мирам, когда я открыл первую дверь. — Пожалуйста, проходите, Анна.
Поначалу за нами потянулись и другие газетчики — прямо стаей сандов, но я отбрил всех кроме ещё одной, тоже из “Первого Вестника”.
“Возлюбленная” подарила мне краткий взгляд и улыбку напоследок. И я постарался убедить себя, что ничего дурного не произойдёт. Я ведь действительно буду в соседней комнате. Нас разделяет одна стена. Мирам хорошо знаю — приятная девица, злости и ехидных замечаний я от неё не слышал.
Аня сама не выглядела разочарованной. Вот уже совсем — любые косые взгляды и сомнения прожили полминуты. Только почему это… злит? Почему я должен следить за каждым её вздохом, за каждым жестом и движением глаз, что я там хочу найти?
Может, ревность? Неприязнь, обиду? Какой-то более чёткий знак, что ей тошно, когда на меня вешается бывшая любовница, а не тоскливую чушь про доверие?!
Да с чего мне рассчитывать, что она недовольна? Её просто раздражает Эллая, волнует угроза нашей сказке, а в остальном… может, она вообще радуется, что я хоть на минуту от неё отцепился!
Я подавил раздражение, оставаясь наедине с совсем не той женщиной, о которой думал.
— Ладно. Давай быстро: чего ты хочешь услышать? Если не успеем сейчас — придёшь вечером. В конце концов, ты знаешь, где я живу и как открыть портал.
Эллая выдохнула, будто без посторонних глаз сбросила камень с плеч. Раскованным жестом поправила волосы.
— Давай с самого начала.
Она действительно спрашивала, что я чувствую. Когда Ане плохо, когда хорошо. Когда я её касаюсь и… всё остальное.
Я ответил сухо, быстро — правдиво, но не вдаваясь в подробности. Только услышав про поцелуи, Эллая вскинулась:
— Значит, поэтому ты к ней тянешься. Она доставляет тебе удовольствие? Получше меня?
Что-то внутри… проснулось от горечи в её словах.
— Какое это имеет значение?
— Для меня — огромное, поверишь или нет!
И тёмные глаза сверкнули, мигом вбирая в свои глубины, оказались ближе. Она вся совершенно гибко, незаметно подалась вперёд, встала почти вплотную. Злая — вот её еле сдерживаемую ярость я чувствовал кожей!
— Холак, я скучаю.
— Ты не в том положении, чтобы на это упирать.
— Я правда скучаю! И думаю, что была неправа, когда мы с тобой расстались в последний раз. Мы же хорошая пара. Ты всегда был для меня особенным.
Может, это агловы две недели воздержания — но тело невольно отозвалось. Я как дурак смотрел на её лицо, шею и шикарную грудь в глубоком вырезе. Пока она тянулась ко мне. Пока меня обдавало её запахом — знакомым, терпким и диким. Запахом дорогих духов и животной страсти. Вызывающим бурю воспоминаний.
Хорошая пара… Эллая — эталон породистой женщины, который я увидел, попав в высший свет. Я тогда глядел на неё и понимал, что вот оно: всё, о чём только должен мечтать любой мужик, а мои первые увлечения выглядят рядом блекло и нелепо. Что у меня дурной вкус — был, пока не встретил её.
Женщина должна быть такой — красивым роскошным призом. То, что её хотят другие, только делает её более ценной. Как аглов трофей, который можно повесить на грудь и заставить всех и каждого тебе завидовать. Она была покладистой в одни времена, скандальной в другие — но неизменно яркой.
— Скажи, что она с тобой ненадолго, — шепнула Эллая. И её руки, словно в ответ на мысли о трофее, потянулись к моей шее. Прошлись по плечам, смяли рубашку, притянули. — Скажи, что она никто.
Никто?..
Меня будто ударили. Несильно, но я практически услышал, как внутри ухнула заслонка — и в грудь хлынула вода. Смывая жар, притупляя любые желания. Даже пощёчины не так отрезвляют.
Я медленно положил руку Эллае на волосы. Сжал, потянул назад, заставляя смотреть в глаза, и гортанный стон вырвался прямо мне в лицо.
Стон, ради которого можно убить. Призывно раскрытые губы, которые я помнил на каждом участке своей кожи. Сколько мы встречались? Больше четырёх лет. Сколько раз расставались и сходились за это время?
И неужели я действительно пошлю её к бесам ради девчонки, которая скоро забудет меня как страшный сон? Почему стою и пытаюсь отделаться от гадкого вкуса во рту, в очередной раз представляя, как отреагировала бы рыжая?
Потому что тебе не нравится, когда её оскорбляют, придурок. Её можно звать по-разному, но уж точно не “никем”. Потому что она сейчас здесь, практически рядом, на встрече с газетчиками. Ей задают вопросы, которые могут быть простыми, а могут — и весьма скверными.