Неидеальная пара

разрушив связь. Медленно, не спеша. Смотрел, как расширяются её глаза, как начинают дрожать губы. Она прикрыла их рукой, пряча, будто её волнение — не самое приятное, что я видел за последнее время.
— То есть, ты… серьёзно?! Не чувствуешь его? Тебе ничего не грозит?!
— Кажется. Очень надеюсь.
Она тихо вздрогнула, а потом как-то вся обмякла и легла рядом со мной, на край широкой кровати.
А я вновь нашёл её волосы, будто кот — любимую игрушку. Хорошо, огонь меня дери. И когда это чувство заволокло, я думал — о том, что услышал от неё.
— Ты правда меня любишь? — я, конечно, полный придурок, но мне очень нужно было спросить. Она повела плечами и повернула голову — глядя почти испуганно. Или просто смущённо.
— Не просто так это сказала, чтобы ошарашить меня и вернуть? — уточнил я.
В смысле… даже если принять, что любовь ей знакома — за что? Я не выиграл турнир. Она слышала, что Эррер предложил мне убить её. Я не мог ничего противопоставить проклятому уроду, когда тот хватал её за горло, когда её вела на “поводке” Эллая. Ей много пришлось вытерпеть — слишком много. И мне казалось, что я погрузился на самое дно, глубже падать было просто некуда.
Протянуть руку проигравшему — уже сложно. Но… любить? Меня, вот такого? Никто никогда не говорил мне этих слов, и я был уверен, что уж точно не услышу их в худший момент жизни.
— Самая правда из правд, — сказала она тихо.
Мне как-то слишком приятно. Напоминаю себе кисель, который забыли на солнцепёке. Только несмотря на всю слабость, захотелось очень тщательно подобрать слова.
— Я не знаю, что такое любовь. Но если это то, что между нами — кажется, хорошая штука.
Она сначала сморгнула, потом улыбнулась и обхватила ту руку, что лезла к её волосам — осторожно, явно боясь причинить боль.
— Тебе понравится, — пообещала.
— Уже нравится.
Некоторое время мы так и лежали — я просто изучал её запавшие, но горящие глаза и не думал толком ни о чём.
— Холак, надо к тебе лекарей позвать, — шепнула наконец она. — И… может, ещё людей? Ты как? Хочешь кого-нибудь видеть? Или только отдыхать? Пить? Есть?
Столько предложений, что среди них невольно найдёшь заманчивые.
Я понятия не имею, что творится в Дилгасе — как решат вопрос со смертью Эррера, как теперь вообще выбирать нового Повелителя. Схватили ли Эллаю. Надо поговорить с Торном и с кем-нибудь из моих подопечных. С Сетраем. С Делваром, в конце концов.
А ещё неплохо бы вообще определить, как мы теперь, без связи.
Но это позже — сейчас вот вообще ничего не хочется, только лежать рядом с ней. Ну, может, поспать ещё.
Пошло оно всё, в общем. У меня выходные.
— Только лекаря. И ещё… — я прервался, когда она уже подорвалась с кровати. — Ты ведь не уйдёшь никуда? В свой мир — не сбежишь, теперь, когда свободна, даже если предложат?
В серых глазах зажёгся укор.
— Мы потом ещё всё-таки поговорим подробнее о значении слова “люблю”, — сказала она очень серьёзно. — Нет, не сбегу, Холак.
Я понял, что улыбаюсь, когда она уходила за дверь. А после, кажется, отключился ещё до появления других.
***
Ещё день я просто отсыпался, никого толком не видя. Если не считать Торна, который заходил ко мне, но почти не говорил о делах. Только спрашивал, что мне нужно, хлопотал вокруг меня с таким видом, будто его самого ранили. Я мягко попросил его перестать волноваться и позаботиться о себе. Или в крайнем случае об Анне.
Нужно вообще дать ему отдохнуть хоть пару недель — с семьей побыть, в конце концов.
Где-то через сутки я наконец проснулся с более свежей головой, смог сесть на кровати и попросил управляющего всё-таки ввести меня в курс дел. Он предложил вместо этого привести гостей.
Они пришли вдвоём — Сетрай и Делвар. Аня тоже сидела здесь, в кресле. Я гадал, сколько же она спала за последние дни. Явно меньше, чем нужно нормальному человеку. И ела меньше. Стихии, и вот как оставлять её без присмотра?
Тем не менее, я кивнул гостям и начал с того, что выложил им свою версию событий. А потом новостями делился Сетрай:
— О гибели Повелителя объявили во всеуслышанье. Турнир отменён — и не известно, будет ли он закончен.
— Как именно погиб Эррер — в смысле, что вы сказали людям?
— Видимо, как он и хотел… под обломками. Я привёл его тело в порядок, рана скрыта одеждой и церемониальным ожерельем. Сейчас с ним прощаются люди, похороны через три дня.
— То есть, мы опять врём? — хмуро уточнил я.
Тень переглянулся с Делваром, который тихо стоял у стены, затем лишь пожал плечами:
— При всём уважении, Холак… я не представляю, как сказать народу, что их любимый Повелитель пытался убить своих воспитанников. Если у вас есть идеи — давайте обсудим, но я