Красавице Беатрис Синклер пришлось стать гувернанткой ребенка из знатной семьи. Отныне ее дом – в замке Крэннок, о котором ходят зловещие слухи.Кто бы мог подумать, что именно там она встретит загадочного и властного Девлена Гордона, наделенного поистине дьявольским обаянием. Он покоряет ее с самой первой встречи, и девушка не в силах противиться его чарам…Беатрис готова прислушаться к голосу сердца, но что ее ожидает? Горечь разочарования или безраздельная любовь?..
Авторы: Рэнни Карен
Кто-то желал ему смерти.
– Я расскажу вам историю, мой юный герцог, – сказала она, целуя мальчика в теплую макушку. От Роберта пахло мылом. – Жил-был на свете павлин с роскошным хвостом. И вот однажды он повстречал уродливого журавля на длинных ногах и принялся потешаться над его серым оперением.
«Я одеваюсь, как король, в золото и пурпур, – заявил он. – Мне служат все цвета радуги, а у тебя на крыльях нет ни одного цветного перышка».
И павлин, распушив хвост, принялся важно расхаживать вокруг журавля. Его великолепные яркие перья в лучах солнца отливали красным, синим и зеленым.
Журавль не сказал ни слова в ответ. Его оперение действительно не было таким ярким, как у павлина. А еще при ходьбе он неуклюже раскачивался из стороны в сторону. Павлин говорил правду: журавля никак нельзя было назвать красавцем. Но пока павлин вместе со своими братьями насмехался над длинноногим уродом, журавль вдруг захлопал крыльями и побежал, а потом оторвался от земли и взмыл в воздух. Павлины разинули рты от изумления и страха.
Журавль поднимался все выше и выше, сквозь облака, к самому солнцу. И когда он наконец заговорил, павлины с трудом смогли расслышать его голос.
«Это верно, ты красив. Намного красивее меня. Но я летаю высоко в небесах, и мой голос доносится до самых отдаленных звезд. Ты же способен лишь расхаживать по земле и рыться в навозных кучах».
Так в чем же мораль этой истории? А в том, что не одни только перья красят птицу, – заключила Беатрис.
– Ачто, все басни Эзопа заканчиваются какой-нибудь моралью, мисс Синклер?
– Все до единой.
– А разве они интересные?
Беатрис покачала головой и заботливо подоткнула Роберту одеяло. Согревшись в теплой постели, мальчик вскоре заснул, а Беатрис еще немного посидела, глядя на него. Она надеялась, что этой ночью Роберту не привидятся кошмары.
Полчаса спустя Беатрис встала и разделась, сменив платье на ночную сорочку и капот.
Она собиралась совершить нечто безрассудное. Даже Салли постаралась бы предостеречь ее от такого поступка. Но минувший год научил Беатрис одному: жизнь слишком быстротечна и может внезапно оборваться в любой момент.
Нет, Беатрис не намерена была терять ни секунды. Она не желала быть мудрой и рассудительной. Не хотела лгать себе, что у нее впереди целая вечность, чтобы найти свою любовь.
Любовь. Этим словом люди привыкли обозначать все человеческие страсти и безумства. Порывы, как благородные, так и бессмысленные. Любовь. Беатрис вовсе не пыталась убедить себя, что охвачена любовью. Скорее она была увлечена Девле-ном Гордоном, очарована им. От его улыбки в ней вспыхивало желание и шелковым коконом обволакивало все ее тело. Но любви она не испытывала.
Беатрис словно утратила чувство реальности, и время потеряло для нее смысл. Она жила лишь одним мгновением.
И все же она колебалась, когда подошла к двери и взялась за ручку. Какое-то острое, жадное желание жить терзало ее словно муки голода. Ее прежняя жизнь, лишенная настоящих страстей, казалась сейчас сонным оцепенением. Желание вдохнуть полной грудью воздух свободы легко приглушило слабый шепот совести.
Беатрис вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Беатрис стояла перед дверью Девлена не меньше минуты, прежде чем решилась постучать.
В тишине коридора стук прозвучал слишком громко, гулким эхом отражаясь от стен. Потом раздался звук приближающихся шагов. И тут же затих, словно Девлен раздумывал, стоит ли открывать дверь.
Беатрис не стала стучать второй раз, но не повернулась и не ушла к себе в комнату, а стояла и ждала, судорожно стиснув руки.
Наконец дверь отворилась. Впервые Беатрис увидела Девлена полуодетым. Широкий галстук висел криво, рубашка расстегнута. Но Гордон и не подумал извиниться за свой расхристанный вид. Не спросил он и о цели ее прихода.
– Кто, по-вашему, мог желать зла Роберту? – выпалила Беатрис.
Вопрос требовал ответа. Его стоило обсудить. Но они оба знали: Беатрис пришла не за этим.
Девлен протянул руку, втащил Беатрис в комнату и закрыл за ней дверь.
– Вам это не понравится, мисс Синклер. Утром вы будете раскаиваться, что лишились невинности.
– В самом деле?
– Вас будет терзать мысль, почему вы потеряли так много, а так мало получили взамен.
– Похоже, вам не раз приходилось выслушивать жалобы девственниц.
– Нет, не приходилось. Надеюсь, и не придется. Возвращайтесь к себе в комнату.
Девлен отлично владел своим голосом. На губах его играла улыбка, и Беатрис могла бы подумать, что ее приход оставил Гордона равнодушным, если бы не жилка на шее, бившаяся в том же бешеном ритме, что и ее собственное
