рубежи.
— К сегодняшнему дню обстановка в зоне ответственности нашего центра характеризуется как стабильно-напряжённая. Подразделения ВСУ после разгрома в «дебальцевском котле» отведены в тыловые районы для восстановления боеспособности, подразделения первого и второго армейских корпусов ведут работы по укреплению линии боевого соприкосновения. Так, Турция… — указка сместилась к югу. – В расположение 4-й танковой бригады в Паландёкене прибыли военнослужащие Азербайджана, оценочно, до ста человек, которые будут в течение трёх месяцев проходить здесь обучение по стандартам, принятым в НАТО. Личный состав 2-й бригады специального назначения вместе с пока не установленным полком армейской авиации сосредоточен в нескольких населённых пунктах юго-востока Турции, вероятный характер дальнейших действий – решение задач по ликвидации военных лидеров Рабочей Партии Курдистана. На севере Ирака в настоящее время ротируется батальон 173-й воздушно-десантной бригады США, попутно прибывает рота «зелёных беретов» из состава 5-й «спешиал форсес гроуп». Оценочно – для выполнения задач в отношении лидеров ИГИЛ. Подконтрольный нам объект особой важности, расположенный на аэродроме Инджирлик, за последнее время внимания к себе не привлекал.
— Что это за объект? – спросил Игорь.
Капитан неуловимо изменился в лице. В его глазах нарисовался ответ на вопрос, долго ли Котлов будет занимать свою должность. Не знать, что представляет собой турецкий аэродром Инджирлик, мог только человек, фантастически далёкий от реалий военной разведки.
— Американская база хранения ядерных бомб Б-61, расположенная в Турции. База оборудована на 90 мест хранения, реально хранится 52 бомбы. Объект особого интереса всех видов разведки, товарищ майор, — в словах капитана мелькнула нотка демонстративного пренебрежения, которую Котлов не распознал.
— А, понятно, — кивнул Игорь, словно речь шла об обычной базе боеприпасов. – Я понял, продолжайте.
— В основном ситуацию я довёл, — сказал Юра.
— Вы же сказали, что это надолго, — напомнил Игорь.
— Полагаю, что изложенный объём для вас будет достаточным. А детали вы сможете узнать уже в процессе службы, — ответил Чмырёв, решивший для себя, что дальнейший доклад не будет иметь для майора особого смысла.
Так как Исмаилов называл Гаврилова своим другом, Котлов полагал, что начальник в самом ближайшем будущем предложит ему какую-нибудь «тему», которая предоставит некие пути к обогащению, основанные на возможностях, предоставляемых занимаемым положением. Однако, время шло, а всё общение заместителя со своим начальником носило исключительно служебный характер, выраженное в постановке задач и контроле результатов их исполнения.
Шикарно организованная «простава» в честь вливания в коллектив, полковником Гавриловым фактически была проигнорирована: он заехал в ресторан, где сидели приглашённые Котловым офицеры, поздравил Игоря с назначением и тут же уехал, предупредив присутствующих, что не намерен краснеть за итоги пьянки перед начальником разведки округа.
В работе Котлов, к своему удивлению, стал сталкиваться с примерами настоящих агентурных операций, которые на территории Украины проводили его сотрудники. В основе их действий лежало то обстоятельство, что после крайне успешного присоединения Крыма к России, под российские знамёна встало очень много бывших украинских офицеров, которые, приняв присягу, влились в ряды ВС РФ. С этими офицерами едва ли не круглосуточно работали разведчики, вынуждая «украинцев» идти на контакт со своими бывшими сослуживцами, продолжающими нести службу в рядах ВСУ.
Суть была такова: «бывшие» рассказывали действующим о том, насколько велико различие в оплате «военного труда», о преимуществах, которые открывались перед офицерами в случае перехода на нашу сторону, а зацепив, в качестве «оплаты» за такой переход, предлагали не только поделиться располагаемой информацией, но, и что более важно, оставить после себя агентурную сеть, которая и в будущем могла бы освещать те, или иные вопросы, интересующие разведку. Тем же, кто не собирался переходить на российскую сторону, за создание агентурных сетей предлагали деньги, обычно речь шла о Евро или долларах.
Успех подобной работы очень ярко проявился в ходе дебальцевских боёв, когда глубина разведки была такова, что руководящие директивы, направляемые украинским Генштабом в воюющие подразделения, быстрее доходили до российской разведки, чем до командиров украинских бригад.
В результате российское командование имело оперативное преимущество, которое выражалось в принятии
