давно уже стало главным профессиональным навыком «перспективного офицера», претендующего на повышение в должности.
То, что добывали настоящие офицеры военной разведки, такие как Юра Чмырёв, Миша Котенко, Женя Никитин или Андрей Волков, шло вразрез с ожиданиями «верхнего» руководства, а потому повсеместно вуалировалось, откладывалось, не отражалось в важных докладах, а то и ставилось под сомнение с последующим «подтверждением» их «ложного» происхождения. Именно поэтому настоящие и честные офицеры с трудом пробивали себе дорогу, и там, где они всё же становились руководителями разведывательных структур, оттуда и текла достоверная информация о вражеских намерениях и «вероятном характере действий». Но она не могла превзойти тот поток лжи, который плодили разведчики «нового облика».
И только война могла расставить точки над i. Война, в начало которой не верил никто. Кроме настоящих.
— И что нам теперь делать? – испуганно спросил Котлов.
— Главное – не паниковать. Пока ситуация находится ещё под контролем. А там видно будет, как мы будем действовать, — впервые Игорь не слышал в словах Исмаилова твёрдой уверенности, и это его пугало. – Позавчера за кордон ушёл замкомандующего армией южного округа. Ты его должен знать, толстый такой, усатый…
— Челаков?
— Да. Вышел через Верхний Ларс по документам прикрытия, которые ему сделал Катюшин…
— Начальник центра, где я служил?
— Он самый. Вчера Катюшина арестовали, и сейчас он рассказывает очень интересные вещи…
— Но… мы же с ним не работали? – с надеждой в голосе спросил Котлов.
— Мы – нет, — ответил генерал. – Но работали другие. Какие у тебя есть на руках документы прикрытия?
— Те, с которыми я был в Европе, — ответил Котлов. – Я их не сдавал.
— И не сдавай, — посоветовал генерал. – А лучше – сделай ещё несколько. И на меня тоже — несколько. На разные фамилии.
— Понял, закажу. Сегодня же.
— Теперь к делу. Что у тебя? Показывай…
Игорь разложил перед генералом составленные списки.
— Сколько из них реальных, начнём с этого?
— Реальные только те, что от Чмырёва, плюс ещё сорок четыре человека от всех других центров.
— Смотри, нужно сделать так, чтобы те, которые есть вживую, вошли в первую волну. По максимуму. На самых важных направлениях, если это возможно. Если они нормально отработают, то может и не будет потребности вводить других – которых нет.
— Я понял, товарищ генерал. Сделаем.
— Агентурно-боевых групп, я так понимаю, у нас нет вообще?
— У Чмырёва есть четыре. В Николаевской и Запорожской областях по одной. Две в Одессе.
— Группы нужны в Киеве, Харькове, Сумах и Чернигове – минимум. Ты же слышал, что первый зам сказал – приступить к работе через неделю.
— Где же их взять?
— Создать, Игорь. Создать. Ты же разведчик. Старший офицер управления. У тебя для этого есть все ресурсы…
— Рудольф не отвечает, Артур тоже пропал.
— Что, кроме них у тебя нет никаких других контактов на Украине?
— Есть, но не такие серьёзные. Я им такое доверить не смогу…
— Значит, ищи новые контакты. Времени мало, но пока оно есть.
— Товарищ генерал, — Игорь внимательно посмотрел на собеседника. – А когда начнётся… война?
— Не знаю, — Исмаилов пожал плечами. – По моим ощущениям, примерно во второй половине февраля. Наблюдай за Советом Федерации – как соберутся для обсуждения применения вооруженных сил за рубежом, вот с того дня, считай, и начнётся. Медлить не будут.
— Ясно.
Ближе к полуночи, когда работа была практически завершена, Игорь позвонил супруге.
— Чего тебе надо, ублюдок? – раздалось в трубке. – Ты звонишь мне сказать, что празднуешь Новый Год с проститутками?
— Дорогая, я закончил работу, сейчас поеду домой. В ресторан мы ещё успеваем.
— Можешь не торопиться, я никуда не поеду. Особенно, с таким козлом, как ты.
Не говоря ни слова, Котлов отключился и едва сдержал себя, чтобы не разбить телефон о стену. Остановило только то, что в нём было слишком много ценных контактов.
Забрав на стоянке машину, Игорь вначале двинулся в сторону дома, но потом, проехав поворот, покатил к центру, куда глаза глядят. В голове кипела злоба, даже не на Свету, а на самого себя. Света была лишь лакмусовой бумажкой той судьбы, которую выбирал Котлов на каждом повороте жизненного пути. И, как показывала вся дальнейшая жизнь, повороты эти хоть и вели к росту материального благополучия, но уж точно не прибавляли душевного равновесия и не позволяли обрести настоящих друзей или житейскую мудрость. Всю жизнь его окружали какие-то проходимцы и шмары, не предполагающие духовного развития, доверия и крепкой дружбы.
— Кем ты стал,
