оправдание, которое могло снять часть обвинений.
— Полковник, в девять часов утра ты мне докладываешь о захвате плацдарма. Всё понятно?
— Товарищ генерал…
— Слушай, полковник, ты не зли меня. Если ты не хочешь отправиться обратно под следствие, ты завтра мне доложишь о форсировании Дончанки. Ты меня правильно понял?
— Так точно, — упавшим голосом ответил Котлов.
Игорь почувствовал, как задрожали у него руки. Он только сегодня в своих мыслях осторожно допустил, что ему предоставили шанс получить некую индульгенцию за свои коррупционные махинации, и вроде бы у него даже стало это получаться, как Шмелёв очень больно вернул его на землю.
Котлов перезвонил начальнику штаба и аккуратно поинтересовался причиной такого агрессивного поведения генерала.
— Игорь, да тут кошмар, что происходит, — полушёпотом говорил ему начальник штаба дивизии. – Приехало пять генералов из Москвы, требуют больших побед, а у нас, в дивизии, чем победы делать? Нигде людей нет. Техники нет. Только твой батальон сейчас на что-то способен. Дай ты уже ему этот результат. Обрадуй стариков. А то они сейчас тут сидят в штабе, пьют, орут друг на друга.
— Да я ещё в пути! Мне ехать и ехать!
— И что из этого! Докладывай ему, что начал форсирование, идёт продвижение. Только не по телефону, чтобы он фотоотчётов не попросил, — научал собеседник.
— Ага, понял, спасибо! С меня поляна.
— Уже две, — напомнил начальник штаба. – Но утром ты всё же форсируй реку.
— Сделаем, — Игоря стало отпускать.
В район, определённый Игнатьевым, голова колонны прибыла в двадцать часов. Втягивание колонны заняло ещё час.
— Технику и палатки с личным составом нужно максимально рассредоточить, — подсказал Жаров. – Чтобы нам тут одним ударом весь батальон не вынесли…
— Ты сам будешь бегать и смотреть, чтобы они не нажрались без командирского присмотра? – спросил Котлов. – Никаких рассредоточений! Всю технику ставим здесь, палатки – здесь. Весь батальон должен быть на виду!
— Но…
— Никаких «но», капитан! – Котлов повысил голос.
— Я предупреждал… — буркнул Денис.
Когда взвод связи развернул станцию, Котлов тут же вышел на комдива.
— Товарищ генерал, докладываю! – бодрым голосом забасил Котлов. – Два взвода закрепились на том берегу Дончанки, ведём бой за удержание плацдарма.
— Что-то я не слышу никаких выстрелов, полковник, — усомнился Шмелёв.
— Я на кэпэ полка, отсюда не слышно, — нашёлся Котлов.
— Пригласите к аппарату подполковника Игнатьева, — потребовал генерал.
— Пять минут, товарищ генерал!
Игорь выскочил из аппаратки, дёрнул проходящего мимо бойца:
— Беги к тем развалинам, там, в подвале, есть такой подполковник Игнатьев, командир полка, скажи, что я его сюда приглашаю срочно – комдив на связи.
Боец пропал в темноте. Игорь остался ждать на улице. Минут через пять боец вернулся:
— Товарищ полковник, Игнатьев спит никакой.
— Пьяный?
— В стельку.
— Ясно…
Игорь забрался обратно в КУНГ аппаратной машины связи, связался с управлением дивизии.
— Товарищ генерал, подполковник убыл в расположение первого батальона, связи с ним пока нет.
— Бухаете там, сволочи? – спросил генерал. – Я вас там всех под арест!
По голосу, исходящему из динамиков, даже с трескающим шумом, Котлов понял, что генерал находится в таком же состоянии, в котором сейчас пребывал и командир полка.
— Никак нет, товарищ генерал!
— Завтра приеду и лично посмотрю, как ты мне плацдарм взял!
Связист, обеспечивающий работу радиостанции, едва сдерживал смех.
На командном пункте полка говорить можно было только с начальником штаба шестьсот шестого – он ещё пока держался. Выяснилось, что у Игнатьева сегодня был день рождения, и офицеры немного переборщили с употреблением, или же алкоголь был контрафактный, а потому такой убийственный.
Игорь довёл ему требование Шмелёва утром доложить о форсировании реки и о возможном прибытии генерала на командный пункт полка.
— Он может, — начальник штаба успел подтвердить намерения генерала и выключился окончательно.
Игорь посмотрел на Жарова:
— Вот смотри, здесь есть всё, что ты хотел: вот начальник артиллерии, вот командир разведроты – бери, уточняй, что тебе для планирования надо.
— Я не на это учился, товарищ полковник, — ответил Денис. – Я учился воевать, а не вот этому, что я вижу здесь.
— Капитан, мы с тобой не в силах ничего изменить, — по-дружески сказал Котлов. – Нужно просто смириться с этим.
— Нет, товарищ полковник. Смириться с этим нельзя. Это вот вы уже двадцать лет в армии, они, наверное, не меньше – вы смирились.
