выполняли команды Жарова, который был для них в авторитете, и в кого они верили безоговорочно. Но вскоре и Денис перестал выходить на связь.
Одновременно с этим по командному пункту полка был нанесён удар ракетой «Точка-У», которая вошла точно в развалины, уничтожив всех, кто там был.
Вторая ракета прилетела в поле, где плотными рядами были выстроены техника и палатки второй роты. Когда Котлов на МТ-ЛБ вернулся в район расположения роты, он встретил здесь только разрушения, разорванные тела и горящие машины.
— Как же так… — повторил он несколько раз, бродя среди всего этого ужаса. – Как же так…
На БМП, уцелевшей у переправы, подъехал Денис Жаров.
— Вот ты где, — закричал он, спрыгивая с брони. – Они все погибли! Они все погибли из-за тебя!
Его лицо было залито кровью, левая рука возле самого плеча была перетянута жгутом. Правой рукой он пытался нащупать пистолет.
— Сымитировать атаку? –громко вопрошал капитан.
Котлов попятился, фиксируя взглядом руку Дениса, которая уже выхватила из набедренной кобуры пистолет, и теперь одной рукой он пытался загнать патрон в ствол.
— Ты запретил рассредоточить палатки! Ты! Они тоже погибли из-за тебя!
Наконец Денису удалось зарядить пистолет, и он прицелился в полковника.
— Я убью тебя, сволочь!
Котлов повернулся и побежал к развалинам, надеясь найти там спасение от неминуемой смерти.
— Убью! – неслось вослед.
Дениса сбил с ног командир хозяйственного взвода, отобрал пистолет.
— Денис! Успокойся! Убитым уже не поможешь, а сидеть за эту гниду – оно тебе надо?
Старший прапорщик отпустил капитана, и Жаров, обняв его, завыл.
— Ненавижу этих гадов! Ненавижу…
Если бы не присутствие в группировке военного прокурора, прибывшего изучить законность некоторых решений командира дивизии, возможно, всё пошло бы иначе. Но проигнорировать гибель командира полка со всем штабом, гибель целого батальона, прокурор, конечно,не смог. Шмелёва временно отстранили от должности, а когда военные следователи узнали, на каких условиях в дивизии находится Котлов, его немедленно арестовали и этапировали в Москву, где в его отношении немедленно было возобновлено следствие о присвоении средств, выделяемых на оперативные расходы.
Всё имущество Котлова было арестовано, а его самого водворили в Лефортово. В камере он сидел с двумя полковниками, попавшимися на передаче секретной информации украинской разведке и директором оборонного завода, укравшим средства из оборонного заказа. Игорь был морально раздавлен, на контакт с сокамерниками не шёл, а только целыми днями лежал и смотрел в потолок.
Первую неделю заточения никаких следственных действий с ним не проводили, дав время «подумать». Иногда его выводили на прогулку, где однажды, в коридорах пенитенциарного заведения он встретил генерала Исмаилова, которого тоже куда-то вели. Тот сделал вид, что не узнал идущего на встречу Котлова, опустив глаза в пол.
Следствие шло быстро –ведь всё было предельно понятно, оставалось только зафиксировать факты. Признание лилось из Котлова, как из ведра.
— Я ориентировал свой агентурный аппарат на поиск лиц, состоящих на важных государственных постах, в отношении которых могли быть возбуждены уголовные дела, и им грозило снятие с должности и арест, либо лиц, которым в скором будущем предстояло покинуть свой пост по другим причинам. Затем оформлялся подкуп этого чиновника, и имитировалась передача денег, которые фактически вывозились в западную Европу и переводились на счета в офшорах. В рапорте я указывал, что «взять расписку не представлялось возможным в виду угрозы расшифровки агента». После одной-двух таких взяток эти лица снимались с учёта по причине их увольнения и соответственно, утрате разведывательных возможностей. Естественно, эти люди не знали, что являются предметом таких действий.
— Ты же был на войне, — Волкова иногда переходила на «ты», особенно в те минуты, когда она начинала заниматься нравоучениями. – И ты лично видел, и, наверное, прочувствовал, что могла значить лично твоя работа, если бы ты проводил её так, как надо.
— Это система, Лена, — в минуты откровений Игорь тоже переходил на «ты». – И если ты хочешь идти наверх, то что-то делать в ней иначе – просто невозможно. Все так делают…
— Ты ошибаешься. Я знаю много офицеров, которые честно исполняют свой долг, а не погружаются, как это сделал ты, в сети коррупции. Меня тут проинформировали об одном разведчике, благодаря работе которого войска быстро и практически без боя овладели Херсоном, Бердянском, Энергодаром
