и некоторыми другими городами. Потому что он там создал настоящую агентурную сеть, оказавшую просто неоценимую помощь при выдвижении наших войск. Это Юра Чмырёв, ты его очень хорошо знаешь. Он у нас как свидетель проходит, много интересного про вас, таких «умных», рассказал. Он сейчас, кстати, назначен на должность начальника разведки группировки, в которую входит три армии и два армейских корпуса. Вы все смеялись с его неблагозвучной фамилии, а смеяться нужно было со своей глупости. Дело не в фамилии человека, а в его сущности. Ты и без меня знаешь собственную сущность. Ты теперь просто никто. Полковник Никто. Ты всю жизнь уходил от ответственности, благодаря своим высоким покровителям. Но твоё счастье закончилось – пришло время отвечать. И твоим покровителям тоже.
— У меня не только счастье закончилось, — сказал Игорь. – У меня вообще всё закончилось. Я не вижу смысла дальнейшей жизни. Мне теперь всё безразлично, абсолютно всё. Вы у меня забрали всё, что у меня было. Нет квартиры. Нет машины. Нет жены. Счета в офшорах арестованы из-за этой войны – и даже вы не сможете их оттуда вытащить. Я каждый день лежу на шконке и смотрю в потолок, и мне хочется только одного – сдохнуть. Сейчас для меня право умереть – это то единственное, чего вы у меня отобрать никогда не сможете.
— Чтобы у тебя, Котлов, был смысл в жизни, тебе как минимум нужно было честно жить и честно выполнять те обязанности, которые ты сам возложил на себя, приняв решение служить своей стране в вооружённых силах. Если бы ты делал то, что доверила тебе Родина, не погибла бы, например, рота из бригады Крылова. И сам Крылов не сидел бы сейчас под арестом за избиение старшего начальника. Давай согласимся, что во всех своих бедах, виноват только ты сам. И никто больше. И я даже не могу представить себе такой ситуации, в которой ты бы смог исправить, хотя бы для самого себя, всё то, что ты натворил.
«Виноват только ты сам» — крутилось в голове, когда Игорь, после очередного допроса, лежал в камере. «Виноват только ты сам – полковник Никто».
Котлов рылся в своей памяти, выискивая тот момент, который стал поворотным в его жизни, после которого у него уже не было возможности свернуть с этой скользкой дорожки, в конечном итоге приведшей его сюда. Искал, и не находил. Каждый новый шаг, приближающий его к камере в Лефортово, в момент его совершения не казался необратимым – всегда было чувство, что при необходимости он сможет отскочить назад. Но вот сделан один шаг, затем другой, третий, и уже, обернувшись назад, становилось понятно, как глубоко завязли ноги в этой липкой трясине, и что пути назад уже нет – оставалось только брести вперёд, погружаясь в болото всё глубже и глубже.
Какой момент стал отправной точкой в его длинном пути? Игорь вспомнил то первое разведывательное донесение, которое он едва ли не на коленке написал, выдумывая его на ходу, чтобы получить пару часов свободного времени, необходимых для удовлетворения любвеобильной жены командира полка. Это был момент, когда личное удовольствие и личные интересы стали выше интересов службы и интересов государства – и такие моменты с того времени стали плодиться чаще и чаще. Примитивное ублажение либидо со временем трансформировалось в получение более широкого спектра удовольствий – денег, статуса и власти. Все эти формы удовлетворения гедонизма основывались исключительно на конфликте интересов – личных и служебных – но так получилось, что личные интересы всегда брали верх над служебными, окончательно формируя терминальные ценности его жизни, в которых о честном исполнении обязанностей военной службы не было и речи.
«И к чему ты пришёл»? – возник в голове вопрос.
Этот вопрос он задавал себе едва ли не ежедневно, и ответ был очевиден. В какой-то момент жизни он стал обладателем серьёзных денег и очень дорогого движимого и недвижимого имущества, которое должно было качественно улучшить прохождение жизненного пути. Он мог позволить себе практически всё – никаких ограничений он не испытывал. Он едва ли не ежедневно сталкивался с ситуациями, когда деньги решали всё. Однажды он, управляя машиной, сбил человека, переломав несчастному ноги – и всего один миллион рублей полностью закрыл этот вопрос – жертва была рада такой сумме, а Котлов избежал гарантированного увольнения. Несчётное количество раз он давал взятки различным проверяющим, которые всегда знали, где нужно копать, чтобы уличить офицера в растратах – и каждый раз они благодарно закрывали глаза, ограничиваясь допустимыми мелочами. Карьера его тоже росла, благодаря деньгам, которые уходили наверх для «принятия решений» о назначении. И тут вдруг раз – и оказалось, что никакие деньги не могут спасти его от наказания. Вначале он даже понимающе стал называть
