уточнил собеседник.
— Я тебя спросил – обосновать? – Игорь сжал кулаки, готовый подороже продать свою жизнь.
Он уже и не помнил, когда дрался последний раз – наверное, это было лет двадцать назад, когда молодым лейтенантом он ставил свой авторитет в казарме с солдатами, призванными из Дагестана, традиции которых подразумевали подчинение только тем офицерам, которые могли физически доказать на это право.
— Слышь… ты… — уголовник сделал шаг вперёд, но его остановил тот, который начинал разговор.
— А послушаем, — предложил Копчёный. – Очень интересно.
— Собор Святого Петра, — сказал Игорь, указав рукой на живописную татуировку на животе у парня.
— И что?
— Он находится в Ватикане. А Ватикан – это Европа. А у нас принято считать, что в Европе живут одни педерасты. А раз ваш товарищ наносит себе наколку с изображением европейского собора, тогда он сам кто?
— Фрол, а кто тебе этот собор наколол? – всё внимание переключилось к носителю татуировок.
Уголовники расхохотались, указывая пальцем на живот Фрола
— Вы что его слушаете? – голос Фрола сошёл на фальцет. – Этот черт хрень всякую несёт.
— Кто черт? – спросил Игорь. – Я черт?
Ситуация изменилась мгновенно – пока все потешались с незадачливого Фрола, Игорь сделал шаг вперёд, и что было сил вложил ему в челюсть, стараясь попасть в точку, обеспечивающую нокаут. Фрол щелкнул зубами и молча осыпался на пол. Наступила тишина.
— Я не черт, — сказал Игорь. – Я человек.
По тому, что на него ещё никто не набросился, он понял, что поле боя осталось за ним. Это, конечно, не оконченное выяснение, кто он есть такой, но большой шаг в этом направлении был сделан. Теперь с ним будут разговаривать куда более уважительно.
Однако, всё обернулось совсем не так, как предполагал Котлов – никакие уголовники его больше не донимали, за него взялась администрация учреждения. После разговора в каптёрке его обвинили в драке и отправили в штрафной изолятор, где он отсидел десять суток, маясь больным зубом и болями от остеохондроза коленных суставов. После истечения десяти суток его, с огромным флюсом, привели к начальнику колонии, который размеренно попивал чаёк с икорными бутербродами.
Игорь, забывший о существовании нормальной еды, вцепился взглядом в эту тарелку с хлебом и красной икрой.
— Нехорошо, полковник, начинать свой срок с нарушения внутреннего режима, — поучительно сказал начальник колонии полковник Кадиев. – Вы не успели сюда заехать, как уже кулаками машете, людям челюсти ломаете. Нехорошо.
— Мне, гражданин начальник, нечего сказать в своё оправдание. Я старый разведчик, и прекрасно понимаю, что эти люди действовали по вашему заданию. Зона-то «красная», и без вашего ведома здесь ничего не делается… — ответил Игорь, не сводя глаз с икры.
— В этом ты прав, полковник. Зона вся подо мной.
Кадиев упорно называл Котлова полковником, вероятно, создавая у Игоря какие-то нужные иллюзии, или настраивая на союзнические отношения в будущем.
— Тогда зачем это было надо?
— Хотел посмотреть, чего ты стоишь. А то знаешь, какие люди у меня тут сидят? Даже два замминистра есть. Полы в третьем отряде моют, несменяемые дневальные. А вот генерал ничего, нормальный мужик. «Бугор» в первом отряде. Знаешь, как его зэки слушаются? Как бы меня своим авторитетом не обошёл.
— Что вы от меня сейчас хотите?
— Хочу узнать, как ты жить здесь намерен – хорошо ли, или как.
— А какие есть варианты?
— Вариантов всегда много, — усмехнулся Кадиев. – Вот один из вариантов ты последние десять суток на себе в ШИЗО испытывал.
— Это не очень хороший вариант, — сказал Игорь. – А что ещё можете предложить?
— Ну, — Кадиев развёл руками – весь антураж был создан именно для этого вопроса: — Это зависит от того, чем лично вы можете помочь в этом вопросе.
— Я и рад был бы помочь, — сказал Игорь. – Но следствие изъяло у меня всё до копейки, а иностранные счета были арестованы после начала СВО. Если арест с них будет снят, тогда мы сможем с вами обсудить наше взаимодействие. А пока – платить мне нечем.
— А как мы узнаем, что счета разблокированы?
— Думаю, что из новостей.
— Каких новостей?
— Где скажут, что Европа решила снять санкции со счетов с российским происхождением, — ответил Игорь. – Но в ближайшие лет пять, думаю, что сидеть я буду в изоляторе…
Котлов нашёл в себе силы усмехнуться.
— Ладно, — кивнул начальник колонии. – Я вас услышал. Если вы не возражаете, я дам вам небольшой кредит доверия… ровно до того момента, пока со счетов не снимут санкции. А там мы с вами повторно переговорим о смысле вашего бытия.
Игоря вывели, не предложив бутербродов. Видимо, Кадиев намеревался
