себя грязь.
— Выгружаем вооружение, — приказал Рязань – такой же грязный, как и все.
Всё полученное вооружение стали вытаскивать из десантного отсека и складывать на землю, найдя для этого участок, чуть менее грязный, чем всё остальное в этом небольшом лесу. Откуда-то со стороны подошли два бойца, обнялись с Рязанью.
— Новенькие? – спросил один.
— Как видишь, — ответил Рязань.
— Вы откуда, мужики? – спросил другой.
— Оттуда, — многозначительно ответил за всех командир взвода, прекращая другие вопросы. – Есть что пожрать?
— Найдём, — ответил один из подошедших.
Вдоль лесопосадки были вырыты окопы, которые образовывали передний край линии обороны. Часть окопов была подготовлена для ведения боя, другая часть была отдана под бытовые и хозяйственные нужды. В каких-то окопах угадывались места для отдыха, где под навесом из тента лежали карематы и спальные мешки, в других размещался боезапас, в третьих были складированы сухие пайки. Часть окопов была перекрыта накатами из брёвен, и, по всей видимости, служила подобием защитных убежищ на случай миномётного или артиллерийского обстрела. В одном из окопов, накрытом навесом, тарахтел бензогенератор, и тут же стояли канистра с бензином, бутыль с водой от кулера, электрический чайник и банка растворимого кофе.
Пока принимали пищу, пришли пять бойцов, грязных с головы до ног, и мокрых.
— Командир, — сказал один. – Походу то, что мы задумали, сейчас получится.
— С коптера смотрели?
— Да, смотрели с «птички», потом сами ходили, думали справимся, но рассудили, что впятером это делать – силы слишком не равны, если будут двухсотые и трёхсотые, мы оттуда не выйдем.
— Ну, правильно подумали, — кивнул Рязань.
— Надо прямо сейчас, — поторопил боец. – Принимай решение!
— Доедаем, — приказал Рязань. – Заряжаемся, и идём…
Спустя полчаса четыре тройки с командиром взвода во главе, двинулись по лесопосадке в сторону противника. Прошли небольшую ложбинку, где пришлось мочить ноги в стоячей воде, затем нырнули в поле с почерневшим неубранным подсолнечником.
— Покер, что видно? – спросил Рязань по рации.
— Спят, — коротко ответил далёкий собеседник.
— Отлично, — глаза командира взвода штрафников радостно горели.
Пройдя примерно километр, Рязань развёл людей по сторонам, приказав затаиться, а командиров троек собрал возле себя. Больше обращаясь к Котлову и Копчёному, он быстро поставил задачу:
— Далее метров через триста будет грунтовка с отворотом. За ним – опорный пункт «Ангола». Мы уже неделю кошмарим их по ночам из миномётов, выматывая и истощая. Вчера нам даже повезло – мина влетела в блиндаж, сразу четверо двухсотых. Они их выложили у дороги, но эвакуации пока не было. Сейчас на опорнике двенадцать человек. И нас – двенадцать. Но они все спят. Если мы сблизимся с ними…
— Предлагаю разбиться на две группы… — начал говорить Котлов.
— Здесь предлагаю только я, — оборвал его Рязань, и, выждав паузу, продолжил: — Я иду первый, работаю по-тихому. Вы, Полкан и Копчёный, закрепляя успех, тройками идёте по окопам вправо и влево, валите всех, кого увидите. Остальные зачищают центральный блиндаж и принимают пленных. Как всё закончим, собираемся на отвороте дороги, потом уходим. Вопросы?
— Что, вот прямо уже можно стрелять там всех? – спросил Копчёный.
Котлов, Рязань и командир третьей тройки с позывным «Синяк» невольно улыбнулись.
— Не можно, — настоятельно сказал Рязань, подавив в себе смех. – А нужно.
— Отлично, — сказал Копчёный. – Я долго ждал того момента, когда страна разрешит мне убивать!
— Лишь бы стране на пользу, — усмехнулся Синяк, который тоже было добровольцем из мест лишения свободы. – И нам тоже.
— Ещё раз, — Рязань посмотрел на Копчёного: — Ты идёшь вдоль окопов вправо. А ты, Полкан – влево. Начинаем по моей команде «работаем»! Все понятно?
— Понятно, — кивнул Котлов.
— Ну, тогда с Богом, — Рязань набожно перекрестился.
Дальше шли пригнувшись. Метров за сто до опорника Рязань достал из-под разгрузки бесшумный пистолет ПБ, зарядил его. Метров за пятьдесят он подал сигнал, чтобы все остановились, а сам крадучись, стал приближаться к окопу, где должен был находиться дозор.
Игорь чувствовал, как застучало его сердце, отдаваясь глухими ударами в висках. Пропала боль в коленях, пропало ощущение тяжести от того груза, который сейчас висел на нём.
— Если растеряетесь, — он на мгновение повернулся к своей тройке. – Делайте, как я. Понятно?
— Да, — тихо ответил Фрол.
— Ясно, — кивнул Геныч.
Впереди хлопнули два приглушённых выстрела, после которых раздался сдавленный крик. Потом послышалась
