в котором находилось пять боевых троек, пока не рассеялся дым, быстро проскочил открытое пространство, высадил бойцов и успел вернуться в укрытие. Штурмы сблизились с домом, и, закидывая окна гранатами, ворвались вовнутрь.
Котлов не чувствовал страха – перед боем он успел настроить себя на мысль, что его здесь непременно убьют, а раз смерть неминуема и неотвратима, то зачем последние минуты своей жизни праздновать труса? Нужно жить на полную катушку.
Продвижение по зданию шло трудно. Вначале забрасывали очередное помещение гранатами, потом шли, расстреливая всё, что видели. Первый этаж взяли быстро, и тем самым отрезали отступление тем, кто был выше.
— Сдавайтесь, — возбуждённо орал Копчёный.
— Да пошёл ты… — отвечали сверху.
Игоря удостоили чести носить рацию, и он попросил командира взвода ударить термобаром по второму этажу.
— Мы же вас накроем, — возразил Рязань.
— Мы укроемся, — ответил Котлов.
Два термобарических заряда очистили лестничную площадку и примыкающие помещения, что позволило двум слегка контуженным тройкам подняться на второй этаж. Копчёный, жаждущий вражеской крови, немедленно рванул по коридору, поливая огнём из автомата.
— Ура! За Родину!
— Стой, дурак! – крикнул Игорь. – Вернись!
Копчёного вполне ожидаемо срезали из прилегающего помещения, перебив ему ноги, а когда он упал, его тут же добили градом пуль. Спустя мгновение сверху стали кидать гранаты, и Котлову пришлось укрыться в одной из комнат. На лестнице остались лежать раненые Поц и Фрол. Пончик и Геныч успели заскочить в другое помещение и теперь оттуда опасливо выглядывали на лестничную площадку.
— А-а-а, — орал Поц. – Я ранен!
Игорь быстро оценил обстановку и снова вышел на командира взвода, который управлял боем из безопасного места.
— У меня два трёхсотых, нужно вытащить! Ударь термобаром по третьему этажу.
— Держи!
Игорь зажмурился и прикрыл уши – сверху пыхнуло жаром и словно доской ударили по всему телу. В голове жутко зазвенело. Он подскочил, и, подбежав к раненым, ухватил их обоих. Вкладывая все силы, Игорь рывком затащил их в соседнее помещение, куда не могли долететь гранаты, бросаемые сверху.
— Оказывайте помощь! – приказал он Пончику и Генычу.
Стремясь использовать результаты нанесённого по третьему этажу удара, он быстро перезарядил магазин, и побежал вверх по лестнице. На лестничной площадке третьего этажа лежал один, а в начале коридора ещё один вражеский боец. Быстро проконтролив их на всякий случай, Игорь свернул в помещение слева – там были ещё двое, сидящие у стены и приходящие в себя после разрыва. Расправившись с ними, Котлов метнулся в помещение напротив, но там уже все были мертвы.
«Сейчас и меня сложат», — мелькнула мысль.
Им овладела полнейшая апатия и безразличие к собственной жизни. Всё, что сейчас происходило перед его глазами, он стал принимать так, как будто просматривает кино. Как будто это происходило не с ним, а с кем-то другим, чья смерть никак не отразится на нём самом. Если всё это вдруг надоест, то можно просто выключить наскучивший телевизор. Печаль ситуации состояла лишь в том, что телевизор мог выключить кто-то другой.
Котлов просто шёл по этажу и стрелял во все стороны. Бросал гранаты, пока они не закончились. Когда закончились патроны, он подобрал два полных магазина у убитого им же солдата ВСУ. За ним смогла подняться ещё одна тройка, ведомая Синяком, которая помогла зачистить этаж. Враг оказался зажатым на втором этаже, и в какой-то момент боя пехота противника стала прыгать со второго этажа, где их перебили две тройки, которые зашли с флангов.
Синяк доложил о взятии дома. Игорь сел на лестнице, вытер с лица кровь.
— Ты ранен, — сказал Синяк. – Смотри – здесь, и ещё здесь. Давай помогу…
Котлов положил автомат на пол и поднёс к лицу свои ладони – они тряслись.
— Мы взяли дом? – спросил он.
— Да, — ответил Синяк. – Полностью.
— У нас большие потери?
— Благодаря тебе – нет. Два двухсотых и три трехсотых. До этого любой штурм обходился нам сильно дороже.
— Фланги выставили?
— Да, тройки зашли в соседние дома.
— Организовали их прикрытие?
— Организовали… — Синяк стянул жгутом левую руку и ножницами стал резать рукав, стараясь найти ранение.
— Я что, ранен? – спросил Игорь.
Ему самому продолжало казаться, что всё происходит не с ним.
— Да, — ответил Синяк. – Не дёргайся. А, вот, вижу… пулевая, сквозная.
Закрыв рану гемостопом, Синяк заклеил её пластырем. Потом так же закрыл ещё три осколочные раны.
Пришёл Рязань.
— Это просто прекрасно, — сказал он. – Как по нотам. Первый раз такое вижу.
