— Они сейчас в ответ попрут.
— Как попрут, так и встретим, — ответил Рязань. – Ты давай, вали в госпиталь. Мы тут сами уже всё удержим.
Однако, организовать вывоз раненых не успели – началась контратака. Вначале по зданию ударили артиллерией и два снаряда даже разорвались на этажах, убив раненого Фрола. Потом на прямую наводку вышел танк, который принялся разбирать дом по кирпичикам.
Игоря к этому времени уже отпустило, и он едва подавлял в себе панику от осознания сложившейся обстановки и перспектив сопротивления. Начавшийся штурм, поддержанный танком, впечатлил его своей напористостью. Пока Рязань расставлял по окнам людей, Котлов несколько минут рассматривал окрестности, после чего подозвал Геныча:
— Бери ракету и беги за мной!
Всё тело представляло собой одну сплошную боль, но уже было совсем не до боли – если не остановить танк, то через десять минут здесь некому будет держать оборону. Игорь достал из разгрузки две дымовые шашки и бросил их в окно, затем схватил сложенную треногу противотанкового комплекса с пусковым устройством, и, пробегая мимо Рязани крикнул:
— Прикройте!
Командир взвода, не став уточнять, куда побежал Полкан, отдал команду на открытие огня. Прикрываясь дымом и отвлекающим огнём, Игорь проскочил простреливаемый участок и оказался во дворе частного сектора. Геныч бежал за ним, двумя руками обняв тубус противотанковой ракеты.
— Сюда, — Котлов пробежал насквозь еще несколько дворов и завалился под каким-то сараем.
Геныч свалился рядом.
— Так… — Игорь встал на колени и начал раскладывать треногу. – Дай бог памяти…
Первый и последний раз он работал с ПТРК «Фагот» двадцать лет назад, когда был командиром мотострелкового взвода. Механическая память быстро напомнила ему всё, что нужно было сделать, чтобы привести пусковое устройство в боевое положение – спасибо товарищам Василию Грязеву и Аркадию Шипунову, которые создали сложнейшую ракету, сделав её предельной простой и интуитивно понятной в управлении.
Установив ракету, Котлов прильнул к прицелу. Танк находился примерно в километре от него, и был хорошо виден.
— Держи, фашист, гранату… — Игорь совместил точку прицеливания с большим белым крестом, намалёванным на борту танка, и потянул спуск.
«Фагот», обдав расчёт пламенем, рванул к своей цели. Котлов, вращая рукоятки управления, хладнокровно вёл ракету, для себя твёрдо решив, что если сейчас его будут обстреливать – он будет держать марку прицела на цели до самого конца – или своего, или танка.
Несколько секунд, которые требовались ракете для преодоления километровой дистанции, показались Игорю вечностью. И когда танк окутался дымом, а спустя мгновение башню сорвало ярчайшим пламенем взрыва боекомплекта, Котлов уже буквально расстался со своей жизнью. Подрыв танка он встретил громким криком, возвращающим его к жизни.
— А-а-а!
Теперь нужно было быстро уходить из этого места. Вернувшись в трёхэтажку, Игорь сразу включился в отражение атаки пехоты, которая, лишившись поддержки танка и попав под фланговый огонь двух пулемётов, быстро ретировалась, оставив на поле боя десяток убитых и раненых солдат.
К моменту наступления затишья Котлов выяснил, что Рязань погиб – его убило последним выстрелом танка, разорвав на куски. Погибло ещё пять человек, многие были ранены. Игорь поднял рацию, которая была у Рязани – она оставалась цела и даже голосом Грома требовала выйти на связь.
— На связи Полкан, — хрипло сказал Котлов.
— Где Рязань? Дай ему станцию!
— В ходе отражения атаки Рязань погиб, — сказал Котлов.
Некоторое мгновение Гром молчал, потом сказал:
— Полкан, доложите обстановку.
— Объект захвачен, контратака противника отбита. Мной уничтожен один танк. Потери: я видел семь двухсотых, остальные ранены. Нужны огурцы.
— Я тебя понял, Полкан. Жди, подвезём огурцы и свежую махру.
— И воды привезите, — попросил Игорь. – Пить хочется, а взять негде.
— Привезём, — сказал Гром, и через мгновение добавил: — Ты это, Полкан… принимай взвод.
— Есть принять взвод, — ответил полковник Котлов. – Спасибо за доверие, товарищ…
— В армии я был гвардии майором, — сказал Гром. – «Как белая сирень под каблуком сапог». Конец связи, Полковник!
— Конец связи.
Почему-то Игорь не удивился, что Гром знает его воинское звание. Наверняка командиру кратко доводили информацию о тех, кто приходил в отряд «исправлять свою вину». Однако, в слове «полковник», произнесённом командиром отряда, он скорее расслышал не воинское звание, а свой новый позывной, более уважительно характеризующий его, как командира.
Теперь уже «целого» командира
