Пожиратель Кланов

петля.
Нужно было перехватить инициативу, сделать так, чтобы не я сражался с ними, а они противостояли мне. И, как и всегда, я сделал первое, что пришло в голову, потому что интуитивные решения, вспыхивающие в мозгу в таких ситуациях, зачастую оказывались наилучшими.
Пришлось смириться с несколькими довольно глубокими порезами на боках и плечах, а также неглубоко, но всё-таки засевшим в предплечье копьём. Но, перетерпев всё это, я прорвал линию оцепления, вставать у меня на пути одарённые вторых и третьих ступеней всё-таки не решились, и рванул к главному зданию поместья Самдаль.
Меня, разумеется, попытались остановить. Оба одарённых четвёртой ступени, до сих пор стоявшие без движения, после столь резкого изменения ситуации тут же сорвались с мест и устремились мне наперерез. На этот раз поглотитель герцога тормозить не стал.
И вновь мне пришлось перетерпеть длинный, вдоль всего предплечья, и глубокий, почти до самой кости, порез, нанесённый мечом герцога. Но своей цели я всё-таки добился и, оторвавшись от преследователей, влетел в главные двери поместья.
Сожжённый мной главный дом Вирго был практически под завязку набит всяким барахлом: гобелены на стенах, какие-то вазы, картины, кубки, стойки с декоративным оружием, какие-то витрины с непонятными экспонатами и прочая хрень. И, чего уж там, в поместье Тизен тоже можно было найти следы подобного, и это при том что бо́льшая часть подобной ереси была, скорее всего, распродана ради покрытия долгов.
Внутри поместья Самдаль всё было обставлено в стиле минимализма. Холодные тона, минимум украшений, максимум открытого пространства. Единственные объекты, присутствующие в интерьере в большом количестве — развешенное по стенам оружие, но не разукрашенное золотом и камнями, а явно боевое, со следами боёв и кое-где даже въевшимися пятнами крови.
Пожалуй, не встреться я с Эллисой и не начни Самдаль якшаться с поглотителями — и с этим кланом мы бы даже смогли отлично задружиться. Однако что произошло — то произошло, и сделать с этим уже было ничего нельзя.
За мной по пятам неслись уже не только вторые и третьи, но и четвёртые ступени. Герцог явно был крайне недоволен тем, что я осмелился не последовать по намеченному им маршруту, и тем более что покусился на его дом.
Однако задерживаться в главном холле, площадью почти в три сотни квадратных метров и с высотой потолков метров в семь, я не собирался. Если бы бой продолжился здесь, это мало чем отличалось бы от сражения снаружи.
Нет, мне нужно было узкое пространство, где мои противники потеряли бы преимущество численности. Мне нужны были коридоры, лестницы, возможно какие-то сквозные помещения. В случае чего я всё-таки должен был иметь возможность отступления.
А потому, не задерживаясь в холле, я рванул к одной из ведущих на второй этаж лестниц. Оттуда по балкончику, выходящему на всё тот же холл, добрался до длинного коридора, судя по всему, ведшему в одно из крыльев и, пробежав его где-то наполовину, остановился, развернувшись лицом к преследователям.
Макторн, возглавлявший толпу одарённых, показался меньше чем через две секунды, замерев метрах в пяти от меня. На его лице вместо уже виденного мной безразличия отражался гнев. То, что я решил ворваться в его дом, герцогу, кажется, не понравилось даже больше, чем я мог подумать.
— Кто ты такой? — вновь проговорил он, наставляя на меня покрытый моей же кровью меч.
— Я, кажется, уже говорил. Я — ночной убийца, вырезавший клан Вирго. И, кстати, судя по довольно спокойной реакции маркиза он не верит моим словам об уничтожении поместья и смерти его сына.
Отец покойного Салара, Вастиан Вирго, стоял рядом с герцогом. И меня, честно сказать, сильно напрягало то, что с самого моего появления он не проявил ни единой эмоции, хотя по идее должен был ненавидеть меня больше всех присутствующих вместе взятых.
Неожиданно, на эти мои слова маркиз всё-таки соизволил ответить сам, а не через Макторна.
— Я верю, — произнёс он всё таким же бесстрастным голосом. — Однако теперь это всё уже не важно.
Я недоумённо поднял бровь.
— Серьёзно? С чего это вдруг?
— Маркиз хочет сказать, — раздался вдруг из-за спин одарённых Самдаль высокий и какой-то скрипящий голос, способный принадлежать только одному существу. Раздвигая бойцов плечами, вперёд вышел обритый под ёжик мужчина. — Что его поместье и сын — это мелочи в глобальной картине вещей, и мелочи по сравнению с тем невероятным, о чём ему сегодня довелось узнать.
— Для поглотителя ты неплохо умеешь разговаривать, — огрызнулся я. — Как так получилось?
— Это, на самом деле, настоящий парадокс, — ничуть не смутившись, принялся объяснять мимик.