Рабыня для друга

как звали. Хочешь я покажу, каким могу быть? — он сдавил горло, а я еле помотала головой. — Вот и отлично. Одевайся и иди к себе.

После того, как он позорно отправил меня к себе, прошло уже два дня, а у меня до сих пор были глаза на мокром месте. Только сейчас я, наконец, осознала, что нахожусь рядом с таким же зверем, как и Влад. Ему ничего не стоит сломать и растоптать меня. Сегодня он показал мне моё место, позволил увидеть своё лицо и… мне не было страшно. Знаю, что это странно, но Матвея я не боялась. В своей голове я уже сложила образ этого мужчины, наделила его определёнными качествами, которых у него, априори, не было.
Свернувшись клубочком на кровати, я вспоминала, как под пристальным взглядом встала с кровати, натянула трусики, надела сарафан и робкими шагами вышла из его комнаты. Меня никто не сопровождал. Видимо, он был уверен, что я не сбегу. А я и не собиралась. После всего произошедшего и услышанного я поняла, что бежать мне некуда. Я не успею никуда уехать, а здесь мне никто не поможет.
Как-то хорошее мнение сраду улетучилочь, не оставив и следа.
В то, что Матвей решил избавить меня от возвращения к Владу, верилось с трудом. Он сам признался, что был его правой рукой. Что же такого могло произойти, что теперь он собирает информацию, чтобы убрать его? Моё появление? Я себе не льстила: невзрачная внешность, мелкий курносый нос, небольшие веснушки, которые хоть и не были слишком явными, но меня жутко бесили. Всё это безобразие дополняли огненные рыжие волосы.
Именно их я ненавидела больше всего. Когда-то, находясь под воздействием паров алкоголя, моя мать сказала мне, что я ведьма. После моего рождения всё пошло наперекосяк: отец ушёл, едва взглянув на меня, у нас отобрали дом, поселив в небольшой развалине, а она «спилась и потеряла молодость». В ту же ночь, когда я со слезами вылетела из дома, чтобы не видеть и не слышать её бред, мать сгорела, уснув с сигаретой на кровати. Возвращаться мне было некуда. Родственники, если и были, то не давали о себе знать и не изъявляли желания забрать меня к себе. Я осталась одна, и меня отправили в детдом.
Даже там у меня не было ни минуты покоя: постоянный стёб со стороны других детей, издевательства, «тёмные». Время, проведённое в детдоме, я считала самым жутким, а когда, наконец, смогла вырваться и поступить на обучение, вздохнула спокойно. Познакомилась с Олькой, нашла недорогую квартиру, устроилась на работу и училась по ночам. Меня не устраивала моя жизнь на сто процентов, но такой, какой она была сейчас: мрачной и неизвестной, она мне не нравилась ещё больше
И самое страшное то, что я не знала, как поступать дальше. Покориться и просто стать игрушкой в руках двух бывших друзей? Взбрыкнуть и ждать смерти, не покоряясь?
Умирать я не хотела. Не то, чтобы я боялась, просто чувствовала: ещё не время. Мне всего двадцать, я даже жизни вкусить не успела, никуда не ездила, с парнем не встречалась, не ощутила радостей материнства. Боже, я даже оргазма в жизни не испытывала. Мне точно не время умирать, но и полагаться в целом только на Матвея и его «обещания» тоже было нельзя.
Если всё пойдёт не так, как он планирует и ему что-то не удастся, он просто отдаст меня, вернёт свою мать и забудет обо мне. У него всё получится: рабыня готова, покорна и можно делать с ней всё, что пожелаешь. А ему что? Что он теряет? Получится засадить Влада — отлично, а нет, так нет. Работу он выполнил и претензий к нему не будет, вот только как долго я выдержу там? На сколько меня хватит, чтобы не сломаться, ведь я видела Влада, знала, каким он может быть и… ужасно его боялась.
Да и это, если верить в его рассказ. А что, если он врёт? Что если таким образом просто пытается ускорить процесс обучения. Возможно, и мать его вовсе не у Влада. Разве такое невозможно? Один купил, но не получил то, чего желал. Отдал другу, а тот… просто делает свою работу, ведь куда проще получить покорную рабыню, если наплести ей сказки о том, что так надо и «я обязательно тебе помогу».
От этих мыслей по спине пробежал холодок, потому что именно этот вариант мне казался самым реальным. Всё до боли просто: он знал, что тогда в машине я не спала, наплёл о матери, придумал манеру поведения, чтобы разжалобить меня, привёл психолога… внезапно все действия Матвея мне показались до боли продуманными, всё складывалось в одну картинку, которая меня ужасала, а ещё… что если он врал и никаких собак нет? Боже, я ведь не видела ни охраны на территории, ни животных.
Быстро подошла и выглянула в окно. Так и есть… Территория пустая, забор высокий, однако рядом стоит дерево, на него можно взобраться и потом перелезть на ту сторону. План побега, как только я выйду из дома был продуман, осталось придумать, как покинуть