Рабыня для друга

только всех учениц, которые были не против, но и несколько училок. Его ненавидели не только дети, но и учителя, однако отчислять его было не за что. Учился Матвей хорошо, получал одни пятёрки, делал успехи в математике, физике, химии, да почти везде, за что брался.
Пока его ровесники отдыхали, куражились и наслаждались жизнью, ему приходилось вкалывать за двоих, чтобы подняться с колен. Мать работала продавщицей и подрабатывала уборщицей, но денег всё равно не хватало. Тогда-то он впервые устроился на работу, нашёл братков, с которыми договорился о доставке травки и наркоты. Полиции, конечно, боялся, однако выхода особо не было. За почти десять лет смог заработать не так уж и много, хотя своей крыше соорудил неплохой капитал.
В тот день, когда его привели амбалы к Владу, он должен был доставить товар одному из барыг на дальнейшую реализацию, но когда пришёл, понял, что его кинули, решив избавиться без шума и крови на собственных руках. Решение, конечно, охуенное, однако они не учли одного — ему был похер, умрёт он или будет жить дальше. Увы, до двадцатипяти кроме хорошего траха и небольшой комнатушки в общаге, выкупленной на последние деньги, ничего более он предложить не мог. Да и матери особо не помог.
Влад всё изменил. Не только взял его на работу, но и сделал правой рукой. Постепенно вводил в курс дела, знакомил с особенностями своей работы. За десять лет, которые проработал у Влада, насмотрелся такого, что и врагу не пожелаешь. Его братки, с которыми он торговал наркотой, были ангелами в сравнении с Владом. Он мог и пытать, и издеваться, и насиловать, убивать безжалостно и беспощадно, причём ему было неважно кого: мужчину, женщину или ребёнка. Он не признавал слабых и терпеть не мог пресмыкающихся, хотя всё его окружение считало иначе.
Когда Матвей видел ползающих перед Владом на коленях мужчин, слабо улыбался, ибо понимал — смертники. Самому ему Влад никогда не поручал убивать или пытать, но смотреть — всегда. И он смотрел. Удовольствия от этого он не получал, скорее испытывал некое презрение к Владу за столь низкие методы, но… высказываться конкретно по этому поводу не хотелось. Каждый сам решает, какими методами получать правду. За десять лет работы, у Матвея появилось всё, начиная дорогой спортивной машиной, огромным домом с охраной и заканчивая внушительным банковским счётом, а ещё — своим бизнесом, регулярно приносящим неплохой доход.
У него была возможность уйти. Влад всегда видел в нём не простого работника, как его амбалы или труженики на фирмах, а полноправного партнёра, имеющего своё мнение. Пока все вокруг пресмыкались Матвей смело высказывал свои соображения и, если требовалось, спорил. В некоторой степени он уважал Влада за несокрушимый характер и стальную волю, хотя многих его позиций и методов не понимал и считал неверными, впрочем, он высказывал ему это в лицо. Иногда это имело действие, иногда нет.
О торговле людьми, а точнее молоденькими сиротками, он узнал только спустя четыре года после найма. Более того, не просто узнал, а непосредственно принимал участие. Именно это ему не понравилось больше всего, потому что торговали не просто девушками, а иногда несовершеннолетними и малолетними. Да их не нужно было даже похищать, достаточно было предложить работу и дальше всё складывалось как надо.
Оля попала к Владу по ошибке. Молодые ребята, попутали, схватили не ту, но… не прогадали. Владу она понравилась, не девственница, конечно, но всё как он любит: почти белая кожа, голубые глаза, рыжие огненные волосы — настоящая ведьма — его типаж. Девочка была не сиротой, да и по возрасту перевалило уже за двадцать, более того, имела жениха и большую семью, а также строила планы выйти замуж.
Влад сломал её за месяц, не оставив и живого места. Временами он звал Матвея, чтобы тот посмотрел на экзекуцию. Первые несколько недель он даже боялся девочку, настолько ужасающим был её взгляд, но с каждым днём, новыми шрамами и изощрённым пытками, она ломалась, как игрушка.
— Она меня заебала, — как-то в разговоре высказался Влад. — Надоела. Никакой отдачи. Она ни на что не реагирует, как мертвец.
— Ты её сломал, — спокойно ответил Матвей, надеясь, что его друг задумается.
— Но я ж и по-хорошему предлагал. Брюлики там, машинку, да всё, что захочет, лишь бы была покорной рабыней в постели, сосала член да глотала сперму. Да возьми любую соску с улицы с силиконовыми губищами — только рада будет, — стукнул кулаком по столу.
— Да, но ты предпочитаешь других.
— Да, блять, не хочу в постель силиконовую шлюху, не имеющего собственного мнения. Я хочу бабу нормальную, чтобы и перечила иногда, но чтобы в постели терпела всё и стонала как бешенная. Без стонов — не кончу!
О том