Рабыня для друга

поведением: сказано же — бесполезно. Понятно, что он для неё не авторитет и не божья заповедь, но к уму разуму ведь прислушиваться стоит.
Однако и это не всё. Было ещё кое-что. Она вызывала в нём… дикое желание и жажду помочь, и ему было трудно понять, чего именно он хочет больше. То, что он её хочет, он понял ещё в первый раз, когда ласкал её тело и целовал её губы. Ему нравился её запах, нравилось, как она извивалась, как стонала и отзывалась. О вилке, которую она спрятала под подушку он узнал уже потом, заметив краем глаза, что что-то блеснуло. Тогда это было неожиданно, но… сильно.
По правде говоря, он даже не сомневался, что она ударит, потому что по глазам было видно — хочет свободы. Извивалась под ним, стонала, почти кончила, но всё равно противилась и собиралась ударить. Не смогла, сказав, что она не зверь.
Увы, она ошиблась. Все люди в некоторой степени звери. Только начиная работать с Владом, Матвей считал себя другим: не таким жестоким, безбашенным, но со временем понял, что ничем не отличается. Он также отдавал приказы убрать, если нужно, также вершил дела шантажом. Да, не прибегал к насилию и редко трахал девочек, желая видеть их боль, но он был такой же мразью и от этого в последнее время было тошно.
Прошло пятнадцать лет, сейчас ему сорок и у него есть всё, о чём может мечтать обычный человек: деньги, власть, достаток, возможности. Всё есть, кроме счастья. Ни семьи, ни детей. Мама всё время твердит, что хочет внуков и что ей осталось недолго. Да, мама в возрасте, конечно, но ещё ого-го, но с внуками проблема.
До сегодняшнего дня у Матвея и с сексом проблемы были, а о детях он как-то даже не думал. Он снова взглянул на девушку и… улыбнулся. Обрезать такие волосы, это ж надо. Завтра придётся вести её на наращивание, да и вообще не мешало бы по салонам её поводить, но бля… она ж опять брыкаться будет. В который раз он подумал о её подруге. Что если её привести? Пообщаются, может, успокоится, перестанет брыкаться и будет вести себя нормально, а там Матвей тем временем попытается нарыть информации на Влада.
Месяц, конечно, мало, но опять же… эта рыжая бестия его утянула в свои глаза, стоны, в свой запах и то, как извивалась. Он до безумия хотел её и, если уж быть честным, то совсем не желал отдавать её кому-то, да и прекрасно понимал — сломается. Для него до сих пор оставалось загадкой, как Влад этого не понимает. Неужели действительно думает, что женщина — это бездушная игрушка, сегодня служащая для одного, а завтра настройки сменил — и работает с другим.
Матвей знал, что нихера это не так. В том, что Соня будет его, он не сомневался, но Владу она отдастся вряд ли. Она скорее предпочтёт смерть и пытки, чем подобную жизнь, и он её прекрасно понимал. Оставался один вариант — засадить того ублюдка, но сделать это, учитывая его связи и общение на короткой ноге с вышами общества, Матвей всё больше сомневался, что это вообще возможно.

Едва открыв глаза, я начала судорожно вспоминать события прошедшего дня. Неудачный побег, встреча с тем, кого я надеялась никогда не увидеть даже в страшном сне и… мой первый оргазм с мужчиной, которого я знаю меньше недели. Иначе, как идиоткой, я себя назвать не могла. Это же надо настолько отключиться, чтобы стать такой податливой, а потом ещё и спокойно уснуть.
Резко встала с кровати и в шоке уставилась на мужчину, лежавшего на полу. Что здесь делает Матвей? Стережёт, чтобы я не сбежала? Я, как бы, уже и не собиралась. Перекатилась на другую сторону кровати и слезла, направившись в ванную. Приняв душ, я, наконец, смогла взглянуть на себя в зеркало. Боже! Что я сделала? До этого была не красоткой, а уж после того, как срезала волосы, так и подавно.
И что теперь будет? Нарастят? Хоть бы перекрасили, что ли, а то этот огненный рыжий. Я немного пригладила торчащие локоны, но заметив, что особого результата это не даёт, решила, что и так сойдёт. Я, в конце концов, не соглашалась жить тут и вообще. Не нравится — пусть отпускает меня домой. Пофиг!
Вернувшись в комнату, я отметила, что Матвей всё ещё спит и, по всей видимости, вставать не собирается. Взглянула на часы. Почти десять. Меня кормить, вообще, будут? Неспешно подошла к мужчине, присела рядом с ним, решив, что пришла пора его разбудить. Правда, я не спешила. Засмотрелась.
Во сне он выглядел умиротворённым и спокойным. Жёсткие черты лица слегка разгладились, за ночь проступила щетина. Матвей дышал ровно, спокойно, а я просто сидела и смотрела. Я видела его не так часто, но сейчас он выглядел… обычным. Не эдаким отпетым бандюком и бизнесменом, считающим, что раз у него есть деньги, он владеет миром, а простым мужчиной.
Захотелось дотронуться до его лица, погладить его и ощутить его кожу. Я даже протянула