Рабыня для друга

чем правило. Меня удивило его «прости», которое он буквально выжал, но я видела, что он сказал это искренне. Сейчас, искоса наблюдая за его выражением лица, я видела, что он напряжен, недоволен и, кажется, зол.
Было и ещё кое-что, что я так и не могла себе объяснить…
Моя реакция на его приказной тон и тот интимный момент испугала меня не меньше поведения мужчины. Так не должно быть. Это ненормально и я, наверное, слишком порочна и развратна, раз возбудилась от приказного тона, огня желания в глазах мужчины и вида его члена.
Да, во мне всё ещё сидел страх быть изнасилованной, страх вместо удовольствия снова подавиться и испытать ту же боль. Я поняла, что он никуда не делся, прочно вгрызся в сознание и не желал меня покидать. Возможно, когда-то я избавлюсь от него. Я даже не сомневалась в этом, потому что судя по тому, что ещё утром я стонала от секса, а не орала, чтобы меня отпустили, выздоровление у меня наступает быстро.
Возможно, если бы всё не было так и с приказом, я бы…
Додумать не успела, почувствовав, что Матвей непривычно прибавил скорость и машина вильнула в сторону, так что я прижалась к холодному стеклу.
— Что происходит? — сдавленно спросила я.
— За нами хвост, — коротко бросил он.
— И что? Там же твоя охрана, — я повернулась, всматриваясь в дорогу, но увидела только тонированный джип, неумолимо приближающийся к нам.
— Их нет, Соня. Их… убрали, — так же коротко пояснил он. — Пристегнись и молись, малыш.
Повторять мне не пришлось, я таки пристегнулась, а ещё спустилась пониже.
— В этом нет необходимости, автомобиль бронирован, — с усмешкой сказал Матвей.
— Тогда почему мы так быстро едем? Что они нам сделают, если мы будем внутри?
— Предлагаешь остановиться и испытать бронь на прочность? — криво усмехнулся мужчина.
— Н-н-нет.
— Соня, — позвал он, — у нас не бронированы колёса, но ты не бойся, ладно? — не успел он это сказать, как машину повело. — Блядь, меткие, сука.
Я понимала, что мы едем уже не так быстро, а ещё до меня дошло, что нам, скорее всего, пробили колесо и шансов уехать становится ещё меньше. Я заметила, как Матвей достал телефон.
— Олег, за нами хвост. Ребят убрали, я на машине с девчонкой. Ты можешь прислать… кого-то. Да, блядь, я не смогу съебаться. Да, пробито колесо, возможно два. Координаты?
Дальше я не слушала, осознавая, что не хочу умирать, а это очень даже вероятно. Я украдкой смотрела на Матвея. Сосредоточен, зол и опасен, а ещё я заметила небольшое волнение. Вероятно, что-то пошло не так.
— Матвей, всё плохо, да? — тихо спросила я.
— Скажем так, всё не идеально, но будем живы.
Я замолчала, чувствуя нарастающую панику. Что там нужно делать в такие моменты? Дышать? Ладно. Я начала медленно вдыхать и выдыхать, пытаясь абстрагироваться и не чувствовать тряску автомобиля.
— Соня, успокойся, пожалуйста, мне сейчас ни к чему истерика, ладно? Давай медленно переползай на заднее сидение, поднимай его и лезь внутрь.
— А ты?
— Соня, — взревел Матвей. — Живо делай то, что я прошу. Тихо и быстро, никаких слёз. Всё будет хорошо.
Я кивнула и переместилась назад.
— На вот, — он протянул мне свой телефон. — Если будет звонить Чёрт ответишь, остальное сбрасывай.
— Что ему сказать? — я дрожала, еле шевеля языком.
— Скажешь, что за нами слежка, где мы ты не знаешь, Матвея позвать не можешь. По идее он по GPS нас отследит. Я телефон тебе дал, чтобы не так страшно было. В игру там поиграй.
Я уставилась на Матвея, но поняла, что он совсем не шутит. Забравшись под сиденье, я почувствовала, как леденящий ужас сковал моё тело. Я боялась за себя и… за Матвея. Нет, я не прониклась к нему внезапно чувствами, просто не знала, что меня ждёт, если я останусь одна. Кто эти люди и что им нужно? А вдруг это Влад? Вдруг он узнал что-то такое, что ему не понравилось и теперь решил убить нас?
Я похолодела.
Возвращаться к нему? Ни за что. Пусть лучше убивает.
Не знаю, сколько мы так тряслись. Я ни разу не включила подсветку на телефоне и не смотрела на время, но когда машина внезапно остановилась и раздалась череда выстрелов, я думала, что умру от страха. Меня всю потряхивало, с глаз градом текли слёзы, а ещё я почувствовала, что вообще близка к истерике.
Внезапно выстрелы закончились, но за мной никто не пришёл. Всё было настолько тихо, что мне стало ещё страшнее, но открывать крышку. Что если Матвея убили? Что если вокруг ходят те, кто за нами ехал?
Внезапно сиденье подняли, и я закричала, как могла, давая выплеск своим эмоциям.
— Тише, — услышала я до боли знакомый голос.
— Матвей, — протянула я, чувствуя, как силы покидают меня.
Он