Рабыня для друга

осела на пол, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сидела так несколько минут, а потом расплакалась, осознавая свою слабость. Я… должна была… противостоять, но я поддалась искушению и сделала так, как он сказал: ублажала сама себя, потому что он возбудил меня, довёл до состояния, когда просто нельзя было успокоиться.
Плача, поняла, что делаю это в полной тишине, девушка уже не орала, да и вообще было тихо. То ли он закрыл ей рот, то ли вообще увёз куда подальше. Чувствовала злость на себя за слабость и на него за то, что действовал на меня… вот так.

Таким взбешённым и нервным, Матвей, пожалуй, себя ещё не чувствовал. У него и так были проблемы с оргазмом, а когда Соня заявилась и прервала его, представ в сексапильном красном белье с чёрным кружевом, так и вовсе забыл о том, что у него был секс. Одного взгляда, брошенного на неё, было достаточно, чтобы член напрягся ещё больше, а желание трахать ту шлюху, истошно оравшую под ним, стало ещё меньше. Да что ж за херня-то, а?
И главное, прервала его, осмотрела с ног до головы и сбежала в свою комнату.
— Пошла вон, — коротко бросил шлюхе.
— Что?
— Пошла вон. Деньги на тумбочке. Бери и проваливай.
Матвей больше не хотел заниматься с ней сексом, он несколько долбанных часов пытался кончить и… никак. Как только его спутница покинула комнату, он направился к Соне. Влетел озверевший и перевозбуждённый, впился в неё взглядом и понял, что она, чёрт возьми, тоже злиться. То ли ревнует, то ли…
Как она там сказала? Не нужен он ей? Что же, Матвей проверил. Притянул её к себе, набрасываясь в поцелуе. Член, свободно прикрытый штанами, напрягся ещё больше, хотя… куда уж больше-то? И так еле пришёл сюда с каменным стояком.
Целовал, трогал её влажную плоть и понимал, что готов прямо сейчас распластать её на столе или на полу и отыметь: жёстко, властно и быстро. Помнил, как утром кончил вместе с ней и не понимал, как так. Почему она? Почему не та шлюха, которая кончила раз десять, пока он долбился в неё. Почему эта несмышлёная, двадцатилетняя девочка, не знающая доселе, что такое ласки и оргазм.
Усилием воли отошёл от неё, в надежде, что она сама подойдёт к нему, сама скажет, что хочет, ждал её решения, а когда увидел, что отошла дальше, всё понял ещё до того, как прозвучало её уверенное «Нет». Матвей отчаянно не понимал, почему она себя так ведёт. Хочет ведь его и это заметно, но отчаянно противиться и не отдаётся. Ходил по комнате и сам не понял, как включил ноутбук и камеру, установленную в её комнате.
Включил, только взглянул, как член снова налился кровью. Эта девчонка мастурбировала, быстро двигала рукой в трусиках и закатывала глаза от удовольствия. К хренам всё!
Матвей достал напрягшийся член, провёл по нему рукой, чувствуя себя ребёнком. Перед ним сидела девочка, до безумия желавшая его, а он сидел и в бешенном ритме двигал рукой по члену в надежде получить разрядку. Возможно, он поступал глупо, но хотел, чтобы она пришла к нему сама. Возможно??? ТОЧНО!!!
Он двигал рукой всё быстрее, а когда увидел, как Соня содрогнулась и приоткрыла рот в немом крике, и сам кончил на пол, содрогаясь в оргазме. Именно в этот момент понял, что не сможет её отпустить. Постарается стать… лучше? — да кого он обманывает. Не получится у него быть паем, но отпускать её не хотел. Испробует все способы, но оставит рядом. Пусть не любит его. Ему одного только желания будет достаточно. А ещё понял, почему она не подошла к нему. Это он циничный и безприниципиальный, нихера не чувствующий, а она… она другая: нежная и романтичная. Разве смогла бы она прыгнуть к нему в постель, зная, что ещё пять минут назад он драл шлюху? Он её, чёрт возьми, понимал. Впервые в жизни он понял и принял чужие чувства.

Матвея разбудили истошные крики, доносящиеся из соседней комнаты:
— Нет, отпустите меня… НЕЕЕЕТ! НЕЕЕЕТ! Урооодыыы!
Он быстро встал с кровати и вылетел из комнаты, входя к Соне. Она металась на кровати, лоб покрыт испариной, волосы запутались, и она всё так же кричала:
— Отпустииииитее меня! Сволочиииии! Ненавижу! Твааааарь!
У Матвея засосало под ложечкой. Подобные ночные пробуждения и истерики точно не говорили ни о чём хорошем.
— Соня, — он приблизился и взял её за плечо, слегка потряхивая, но никакой реакции не последовало. Она всё так же продолжила истерить.
Матвей сгрёб её в охапку, усадил спящую на колени и начал успокаивать. Ещё несколько минут она крутилась, а потом затихла, распахнула глаза и резко дёрнулась.
— Тихо, это я.
— Отпусти меня! — закричала Соня, и Матвей тут же выпустил её из охапки.
— Соня, тебе