Рабыня для друга

оно должно приносить радость и улыбку.
— Ты меня слышишь? Ау, Соня, ты где витаешь? — подруга настойчиво пыталась ко мне достучаться.
— Слышу, — буркнула я.
— Не, ну зашибись, она ещё и недовольна. Я тут, значит, прибыла по первому зову, ухаживать да присматривать за тобой, а ты…
— А я не просила! — вырвалось как-то против воли. — Прости, — тут же добавила я.
— Да, Соня, а ты изменилась, — вдруг констатировала подруга.
Я задумалась. А и, правда, я изменилась, стала жёстче, язвительней. Нет, мне не нравились эти изменения хотя бы потому, что я не чувствовала себя настоящей. Я не такая, не умею быть подлой и стервозной, я другая… была другой, потому что прежняя Соня не избила бы девушку, не полезла бы к взрослому мужчине за поцелуями, не стала бы резать вены.
Предпосылка к этому была до банального простой: я увидела, как Света вышла из кабинета Матвея, как улыбалась, заметила ее довольное лицо и… внутри что-то щёлкнуло. Я, не осознавая, что делаю, пошла в ванную, достала бритву и сделала то, что никогда бы другая я не совершила.
Жалела ли я сейчас? Безусловно! А ещё мне было страшно. Если бы меня не спасли… это была бы самая нелепая смерть для меня. Я боялась своих чувств к нему. Это не нормальная любовь, это патология, от которой нужно избавляться.
— Я влюбилась, Олька, — тихо произнесла я.
— А то я не знаю, — было мне ответом.
Я молча уставилась на подругу, недоумевая, как же она просекла.
— Да что, Соня, это же заметно сразу. То, как ты на него смотришь, да и вот это вот, — указала на мои вены, — явное тому подтверждение. Только я не пойму одного: а какого, вообще, хрена, если это взаимно?
— О чём ты?
— Как о чём? О ваших чувствах. Ты, подруга, вообще видела, КАК он на тебя смотрит?
— Как?
— Ооо, понятно… — протянула подруга. — Ты думаешь, что это не взаимно, ну и вот, да? — я покачала головой.
— Скажем так, я не думаю, я знаю, — констатировала факт.
— Ты, Соня, не разбираешься в мужиках, — улыбнулась Оля.
— Оль, давай закроем эту тему. Он меня оттолкнул, сказал, что не нужна я ему, а потом… потом эта сука довольная от него вышла. Ну и… не сдержалась я. Сама не поняла, как уже очнулась с бинтами.
— А он ещё тот мудак, оказывается, — хмыкнула Олька.
— Нет, просто… я сама виновата. Я не должна была влюбляться, просто… это нельзя контролировать, что ли.
— Конечно нельзя. Сколько ему? Тридцать? Сорок? Он должен был понимать, что… а вообще. Что он такого сделал, что ты в него втрескалась? Ну, не красавец он, неписаный.
— Я не знаю, просто… она такой… надёжный, — протянула я.
Сама не понимала, почему влюбилась. Не было в нём ничего сверхъестественного и Оля прекрасно это показала, просто… я любила не за что-то, а вопреки. Меня не интересовало его материальное положение, прошлое, да даже наличие или отсутствие детей. На всё было наплевать. У меня была дикая, всепоглощающая любовь. Краешком сознания я понимала, что, возможно, неправа. Не стоило мне воспринимать его как мужчину, не было необходимости в том, чтобы привыкать к нему, но, чёрт возьми, он сам виноват.
Относился ко мне с нежностью, с заботой, взять только то, как мы переспали. Сколько чувств я тогда испытала. Явно же дал понять, что хочет меня. Так что же… что же изменилось? Почему именно сейчас он её отталкивает. Даже вчера, когда она сама подошла к нему, прильнула и потянулась, ведь видела же, что ему не всё равно, но оттолкнул. Почему так?
— Опять грустить вздумала? Перестань! — уверенно говорит Олька. Не нужно слёз. Доктор сказал, что тебе нужно гулять. Вот и пойдёт на улицу, воздухом подышим. Давай, поднимай свою тушу, — Оля начала за ногу стаскивать меня с кровати.
Да уж, с ней не соскучишься.
— Перестань, я сама. Мне… плохо.
— Прости. Голова кружится?
— Да.
— Ладно, но гулять мы всё равно пойдём. Тебе полезно.
Я мычу что-то нечленораздельное, надеваю халат и медленно встаю. Голова кружится, но, кажется, я более менее в норме. Ну, и отлично. Значит, идём на прогулку, а Матвей… с ним разберёмся чуть позже, когда я наберусь сил.

Ошибаться Матвей не любил. Никогда и ни в ком. Не знал, где в этот раз допустил ошибку, но отчётливо понимал, что пришёл пиздец, откуда не ждали. И главное, продумал всё до мелочей. Несколько раз удалось переговорить с Зауром, договориться о встрече и передаче документов. Не успел.
Очнулся в каком-то подвале, так что сразу даже не понял, где находится и не сон ли это. В нос ударил запах каких-то химикатов. Вокруг слишком светло и просторно, вероятно, склад.
Определиться Матвею было сложно, но одно он понимал отчётливо: он к