Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
как наименее занятых. Поэтому решил сначала проверить, как те понимают справедливость.
– Вот что бы вы сделали с человеком, который, скажем, убил другого человека? Допустим, ради денег, – спросил принц у своих приятелей.
– Если бы простолюдин убил простолюдина, то его следовало бы повесить, – сказал Маэт. – Если бы дворянин убил дворянина, то его нужно было бы заключить в крепость. А если бы дворянин убил простолюдина, то его достаточно оштрафовать.
– А ты, Торк, что думаешь?
– Ну, если ктото убивает раба…
– У нас нет уже рабов, Торк, – со вздохом сказал Михаил.
– Ну ладно. Если женщина убивает мужчину изза денег, то ее нужно казнить. А если мужчина убивает женщину, то еще нужно разобраться, почему это произошло. Если это его жена, то он имеет право ее убить.
Принцу сразу все стало понятно с Торком.
– Маэт, а что бы ты сделал, например, с дворянином, который изнасиловал бы дворянку?
– Вызвал бы на дуэль.
– Ну а в качестве судьи?
– Зачем его судить? Им пусть занимаются родственники изнасилованной. Или жених, к примеру. Она даже могла бы нанять когото из малообеспеченных дворян, чтобы он вызвал обидчика на дуэль.
– Понятно. А что бы ты сделал с дворянином, если бы он изнасиловал простолюдинку?
– Ну как же… А она бы точно не хотела этого сама?
– Точно.
– Тогда не знаю… Может быть, он заплатил бы штраф. А может быть, ничего не заплатил бы. Особенно если бы это случилось на его землях.
Михаил сделал вывод, что его представления о справедливости несколько отличаются от ранигских.
– А что ты сделал бы с вором?
– Тюрьма, штраф, а если украл чтото крупное, то можно и повесить. Слышал, что в некоторых местах за воровство отрубают руку.
– А если вор окажется дворянином?
– Дворяне не воруют! – гордо произнес Маэт.
Торк закашлялся.
– Разве только берут свое, – смешавшись, добавил Ференмладший.
Он уже почти подзабыл, на какие деньги финансировалась вся кампания. И это было нормально: у здорового человека приятные воспоминания всегда вытесняют неприятные, если они взаимосвязаны.
– Что делать с дворянином, я не знаю, – в конечном итоге кратко выразил свою мысль Маэт.
– А вот интересно, что должен совершить король, чтобы подданные восприняли это как преступление? – Михаил задал очень интересующий его вопрос.
– Уж точно не изнасилование, – хохотнул Торк.
Маэт отнесся к проблеме более серьезно.
– Может быть, нарушить какойто закон? – попытался ответить он. – Который как раз создан для королей. Тогда король будет выглядеть преступником. Возможно.
– А для королей должны быть отдельные законы?
– Конечно! Как же иначе? Это же – король! – резонно заметил Маэт.
В целом молодому человеку ситуация была предельно ясна. Чем выше твое положение, тем меньше у тебя ответственности. Этот же принцип работал и в его мире, но не был там закреплен формальноюридически. Даже наоборот, законы чаще всего гласили, что все равны.
Что же произойдет здесь, если он попытается внедрить подобные правила? Когда за один и тот же поступок и дворянин, и простолюдин несут равную ответственность? Вопервых, будет восстание дворян. Но это ладно. Вовторых, простолюдины его не поймут без должной подготовки. То есть сочтут, что у них очень странный король. И тогда ему не на кого будет опереться. Значит, придется мириться с существующими представлениями, слегка их сгладив.
Но эти выводы не отменяли необходимости в справедливых судебных решениях. Справедливых хоть с точки зрения Михаила, хоть с точки зрения жителей Ранига. Что нужно для этой самой справедливости? Немного: понятные всем законы, которые реально выполняются, и неподкупные судьи.
С законами в Раниге были проблемы. Как и с судьями. Единого свода законов не существовало. Были лишь некоторые указы отдельных королей, нередко противоречащие друг другу. И которые дополняли два уложения возрастом не в один век. Как ни странно, наиболее проработанным оказалось налоговое земельное законодательство, которое сейчас было не очень нужно. А вот в уголовном праве царил хаос. Почитав существующие законы, принц сделал вывод, что за обычное воровство на рынке можно было либо лишиться головы, либо не понести вообще никакого наказания. В зависимости от настроения судьи.
У него не было времени на изменение законодательства, но бросать на произвол судьбы этот вопрос не хотелось. Оставался лишь один выход: найти милосердных и неподкупных судей. Временно. До того, как он прочно усядется на престол и создаст нормальные непротиворечивые законы. А потом уже можно будет искать лишь неподкупных судей. Потому что милосердие будет прописано в законах.
Поэтому Михаил оставил
