Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
ишибов, окружавших наследника, не могли ее вылечить?
– Так иногда случается, – неопределенно заметил старик.
– Но ты можешь назвать эту болезнь? Вот просто сказать ее название?
– Она была мне неизвестна.
– Неужели? Чтобы великий ишиб не мог определить болезнь? Она что, была такой редкой? А может быть, имела всетаки название? Например, яд?
Цренал промолчал. Он о чемто задумался.
– Как умер принц Нерман, уже не имеет значения, – тихо ответил старик. – Имеет значение лишь настоящее и будущее.
– И какое же у Ранига будущее с Миэльсом? – поинтересовался Михаил. – Или я даже спрошу иначе: в чем твоя цель? Что ты хочешь от короля или от страны? Вот лично тебе чего хочется?
– Мне нужно, чтобы люди верили в моего бога, – медленно ответил старик.
– Допустим. Допустим, что это так. Обычно люди хотят власти, славы, богатства, здоровья, долгих лет жизни. Но допустим, что тебе нужно просто, чтобы верили в Оззена. Как этому способствовал Миэльс?
– А как этому будешь способствовать ты? – поинтересовался Цренал вместо ответа.
Он был донельзя удивлен ходом разговора. Ему уже сообщали, что человек, захвативший столицу, весьма необычен, но он не верил. Теперь же убедился воочию. Причем его поразил не только аб самозванца, но и то, как он говорил. И что говорил. Разговор этот никак не сообразовывался с предыдущим опытом старика. Если бы он знал, откуда прибыл Михаил, если бы владел общей лексикой его мира, то сказал бы, что тот говорит нетипично для мира Горр.
– Я этому могу еще как поспособствовать, – заявил странный собеседник. – Вот смотри, недавно Раниг потерял северные провинции. Они отошли Томолу и Кманту. В обоих этих государствах культ Оззена не практикуется. У Томола – Неурал, бывший бог войны, если мне не изменяет память, у Кманта – Исианда, бывшая богиня красоты. Как ты думаешь, что случится с культом Оззена в наших бывших провинциях?
– А ты сможешь удержать Раниг от дальнейшего распада? – снова спросил жрец. – Или вернуть утраченные земли?
– Я могу сделать и то, и другое, – твердо сказал Михаил. – И если ты меня поддержишь, то у Оззена значительно прибавится сторонников. То есть верующих.
Цренал колебался. С одной стороны, он видел, что два короля на одном троне несут угрозу стабильности и возникает риск еще больших потерь среди верующих. С другой стороны, самозванец действительно был лучше Миэльса и доказал свой талант полководца и политика. У него были шансы вернуть утраченное.
– Я мог бы поддержать тебя, если ты вернешь рабство, – сказал жрец. – Оззену нужны рабы.
Лицо Михаила побагровело. Намеки на то, что рабство необходимо вернуть, приводили его в ярость. С большим трудом ему удалось взять себя в руки.
– Послушай, жрец, – произнес он. – Я прошел большой путь. Начал почти с нуля, а теперь стою во главе непобедимой армии и контролирую столицу и весь юг. Значительную часть моей армии составляют бывшие рабы. Среди моих приближенных есть те, у кого семьи до сих пор находятся в рабстве. Кроме того, я считаю рабство самым постыдным явлением, которое только может существовать. Поэтому если ты так ставишь вопрос, то я не остановлюсь ни перед чем. Если ты не коронуешь меня, то я найду другой способ это сделать. Но рабство возрождать не буду.
– Какой же способ? – спросил Цренал, слегка напуганный внезапной, как ему показалось, вспышкой ярости.
Он всю жизнь прожил в условиях, когда рабовладение считалось совершенно нормальным явлением. И ему было трудно понять мировоззрение Михаила. Очень трудно.
– Есть масса способов, – сказал принц.
Он уже полностью овладел собой.
– Вот тебе примеры. Я могу заключить договор с верховным жрецом соседней страны. И распространить его религию на Раниг. Поверь, мне совершенно все равно, какой здесь будет бог. Или могу сделать иначе: договориться с одним из твоих заместителей или кто там есть у тебя. А когда договорюсь, то сделаю его верховным жрецом Оззена. Вместо покойного предшественника. Ты меня понимаешь? Могу сделать еще много чего. Это у тебя только два пути: короновать меня или нет. А у меня вариантов больше. Гораздо больше.
Цренал обомлел. Собеседник говорил немыслимые вещи. Жрец был очень рад, что предусмотрительно отпустил свидетелей разоблачения самозванца. Теперь он нисколько не сомневался в том, что если бы разговор приобрел нежелательный оборот, то его без всяких затей убили бы. Как и всех остальных, находившихся в комнате. В свете того, что он услышал только что, такой вариант развития ситуации был более чем реален. Ему казалось, что человек, который может настолько легко отказаться от одного бога и утвердить другого, который допускает мысль об убийстве верховного жреца,
