Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
находились в постоянном движении. Хорошо еще, что, когда «мишки» спешились, движение слегка замедлилось. Видимо, король Нерман распорядился облегчить задачу своим подопечным.
Стрелки подошли к ишибам врага на столь небольшое расстояние, что Верон неоднократно оглядывался на лейтенанта, опасаясь, что с тем чтото случилось и команды атаковать не поступит. Уже потом сержант понял, что командир роты решил «подкрасться» как можно ближе – насколько позволит бушевавший ветер. Лейтенант надеялся, что если ишибы позволили роте подойти на такое расстояние, то позволят и большее сближение. А тесное сближение равно поражению большей силы от оружия стрелков. Он оказался прав.
Когда ишибы Нермана перестали отступать, отряд Гношта наконецто почувствовал долгожданный вкус победы. Казалось, нужно усилить напор еще чутьчуть – и вражеская защита падет, а могучий удар великих ишибов начнет проламывать ти противника. Какое им было дело сейчас до какойто группки обычных солдат, которые не могут даже преодолеть потоков искусственного ветра? Если бы среди этих солдат было несколько ишибов, тогда, конечно, отряд следовало бы уничтожить. А так… ну что могут сделать заурядные воины?
– Стройся! – скомандовал горн.
Строиться было тяжело – мешал ветер, поэтому когда сразу же после команды «стройся!» прозвучала команда «приготовиться!», это никого не удивило. Солдаты построились коекак. Это – лучшее, что они могли сделать в данных условиях.
Верон внимательно оглядел свой взвод. Солдаты стояли кучно. Такой строй опасен – чреват более скорым охлаждением. Но в настоящую минуту выбирать не приходилось. Узкая линия построения ишибов не позволила бы стрелкам рассредоточиться. Но эта же линия имела и положительную сторону: солдаты могли бить практически в одну и ту же точку, многократно усиливая мощь атаки. Ти ишибов будет взломана очень скоро.
Верон напрягся. Он сжимал в руках ружье изо всех сил. Так, словно висел над пропастью, и только этот кусок дерева удерживал его от того, чтобы не сорваться вниз. Многодневные тренировки, насмешки солдат обычных полков, косые взгляды ишибов – именно сейчас должен решиться вопрос о смысле всего этого. Прав ли был Верон, что сам выбрал себе такую судьбу? Прав ли был король, что создал эту роту? Впрочем, последнюю мысль сержант немедленно отбросил. Король не может быть неправ. Возможно, какойто другой король и способен ошибиться, но только не его король. Не Нерман. Нерман казался ему глыбой, которая движется с горной вершины, все сметая на своем пути и еще ускоряясь при этом. Нет, его король ошибаться не мог. И словно в подтверждение этого горн «выплюнул» долгожданную команду:
– Огонь!
Почему король решил назвать активацию ружейамулетов таким необычным словом, никто не знал. Даже предположить не мог. Но сейчас это слово, превратившееся в команду горна, было не хуже других слов. Может быть, даже лучше. Если рассматривать результат.
Верон нажал на курок. Сразу же похолодало. Ружье можно было использовать лишь в течение немногих секунд. Дольше – опасно. Несколько солдат уже погибли в ходе тренировок изза того, что не сумели остановиться вовремя. Но эти секунды никогда еще не тянулись для Верона так долго. Он буквально ощущал, как нарастает холод. Ощущал его каждой частью своего тела сквозь защитный мех, хотя точно знал, что это невозможно. Сначала холод должны почувствовать руки и глаза. Особенно глаза, не прикрытые ничем, – перед ними была узкая щелочка, прорезь в шапке. А после глаз и рук… там уже не было никакого «после». Если продолжать жать на курок дольше, то холод потеряет всякое значение. Весь мир потеряет значение. Однако сержант начал ощущать холод в самое первое мгновение после активации амулета. Такого с ним еще не случалось. Время словно замедлилось, а восприятие обострилось. В чем была причина? В беспокойстве? В стремлении выполнить свой долг во что бы то ни стало? В желании выжить? Неизвестно. Но Верон сейчас чувствовал и видел все. Видел, как внезапно стали оседать могучие ишибы, стоящие перед ними. Наблюдал, как волнение только начинает охватывать ряды противника. Те самые ряды, которые находятся глубже в строю и которых еще не коснулась убийственная сила оружия. Сержант замечал, как лица этих ишибов медленно поворачиваются в сторону его роты. Необычайно медленно. Настолько медленно, что можно было рассмотреть каждую черточку на этих лицах. Да Верону и казалось, что он видит морщинки, зрачки, каждый волос в отдельности. Видит каждый волос на лицах одновременно всех ишибов, находящихся перед ним. Ощущение было упоительным и страшным. Сержант многое дал бы за то, чтобы оно продолжалось как можно дольше. Верон сейчас чувствовал
