Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
мог без оглядки ввязаться в драку, которая не только его не касалась, но и в которой перевес был на стороне противника. Потому что крестьянину или рабу такая мысль даже не могла прийти в голову, а наемник не захотел бы рисковать из соображений доблести, славы или изза угрызений профессиональной совести.
– К сожалению, пока что я не могу надеть более приличную одежду, – ответил Михаил. – Завтра собираюсь к королю.
Воцарилось недоуменное молчание.
Ференстарший еще не знал о прошении, а те, кто знал, сначала не увязали его со словами своего нового друга.
– Понесу к нему прошение от деревни Камор, – объяснил молодой человек, когда молчание начало плавно переходить в некоторую растерянность от столь неожиданной логики.
Когда Ронел вник в суть дела и узнал, что деревня расположена на территории, захваченной кочевниками, он заявил:
– Король войска не даст, у него нет солдат.
– Я знаю, – сказал Михаил и, чтобы не провоцировать следующего приступа молчания, добавил: – Мне хотелось бы лишь взглянуть на короля и его окружение своими глазами.
Ференстарший хмыкнул.
– Можно, конечно, найти для этого не столь экзотический способ, но, может быть, прошение сработает быстрее всего, – заметил он.
Гостя дома Ференов очень заинтересовало, как это всетаки может быть, что у самого короля нет солдат. Он спросил об этом, и Ронел с удовольствием просветил его. Все было очень просто: нет денег – нет армии. Налоги с крупных провинций поступали не в королевскую, то есть государственную, казну, а присваивались четырьмя влиятельными дворянскими родами. Поэтому король Миэльс мог позволить себе лишь сравнительно небольшое по численности войско.
В остальном ужин прошел неплохо. Если, конечно, не считать странной задумчивости хозяина дома, появившейся ближе к концу трапезы.
Ночью Ронел спал очень скверно. Его голова болела от тяжких раздумий. Впервые в жизни он не мог ни на что решиться. Он колебался между долгом и… долгом.
С рассветом Ронел разбудил своего сына и Торка. Чтото долго объяснял им, а потом, когда уже отдал все распоряжения, которые собирался, приказал будить Михаила.
Встретив утро на новом месте, молодой человек стал свидетелем одной торжественной церемонии. Конечно, Михаил еще ни разу не ночевал в дворянских домах, но чтото в этой атмосфере торжественности показалось ему странным. Както это было чересчур протокольно.
После завтрака, проходившего почти в полном молчании, старший Ферен, сегодня немногословный и чопорный, сам подал своему сыну меч.
– Не беспокойся, – пояснил он свои действия Михаилу. – Мой сын еще не приносил присяги королю. Он не подведет.
Это Михаила озадачило.
– Я бы рекомендовал вам всем сходить в общественные купальни, правда, тебя, Ксант, в твоем наряде могут туда не пустить, – добавил Ронел. – Но ваша смерть будет и без этого не менее благородной. Тем более неясно, когда тебе представится возможность…
– Какая смерть? Какая возможность? – не понял Михаил.
Старший Ферен понимающе улыбнулся:
– Сын мой, – позволь мне так называть благородного друга моего родного сына, – я прожил большую жизнь, многое повидал, но присяга и честь связывают меня. С одной стороны, я присягал королю, но с другой – стране. Скажу тебе откровенно, история Ранига еще не знала такого неподобающего правления и беззакония, как в годы царствования Миэльса. Если так пойдет дальше, то мы, возможно, вообще лишимся страны. Поэтому я целиком и полностью одобряю то, что ты собираешься делать. Но, догадываясь об этом, не могу сказать, что я это твердо знаю. И сей факт избавляет меня от необходимости исполнить долг перед королем и предупредить его.
Михаил был ошарашен.
– Предупредить о чем?! – вскричал он.
– Не нужно ставить меня перед необходимостью прямо нарушить присягу, – сурово сказал Ронел.
Михаил наморщил лоб, стараясь осмыслить происходящее. И уже хотел разразиться очередными вопросами, как вдруг понял, все понял!
О чем может думать старый солдат, дворянин, который видит перед собой ишиба, скрывающего свой аб и умеющего быть невидимым? И при этом ишиб является благородным, но желающим непременно носить одежду крестьянина? Да к тому же имеет на руках прошение, которое, как всем известно, не может быть удовлетворено, но при этом служит отличным пропуском к королю? О чем может думать неглупый человек, который видит все это? О чем?
– Я не собираюсь убивать короля, – сказал Михаил.
Когда страсти улеглись и ему удалось убедить всех, что Ронел ошибся, трудно было сказать, доволен ли старый Ферен таким исходом или нет. Михаил подозревал, что старик втайне сильно разочарован тем, что идеальный убийца
