Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
зловещей.
Раздался стук в дверь, и в комнату осторожно вошел ишиб королевской охраны.
– Твое величество, прибыл Октейст с двумя имис. Они принесли голову. Говорят, что должны коечто сообщить.
Шенкер, встревоженный последними событиями, приказал приставить сильную охрану к найденной голове диверсанта во избежание ее исчезновения или других неожиданностей. Советник все еще подозревал, что у лжеимис могли быть сообщники.
– Пусть заходят, – распорядился король. Приказ Аррала никого не пускать все еще действовал.
Октейст выглядел ликующим. Он нес поднос, закрытый алым платком, с таким видом, словно в его руках была утерянная древняя корона Ранига. Гвардеец аккуратно поставил поднос на стол, поправил свой синий плащ и сдернул платок. Имис молча застыли рядом.
Перед присутствующими лежала голова с криво оторванной шеей. Правое ухо отсутствовало, вместо затылка было кровавое месиво, но в целом лицо не пострадало. Голова принадлежала смуглому человеку с тонкими чертами лица и иссинячерными волосами.
– Твое величество, вот! – Октейст радостно показывал на выбритую щеку покойного. – Это я нашел! Просто подумал, если его никто не может узнать, то, наверное, он – ненастоящий!
– Что «вот»? – переспросил король, который не видел ничего необычного. Михаил сам назначил сына тагга ответственным за хранение головы. – Почему ненастоящий?
– Ну, он не тот, кем кажется, – пояснил Октейст, словно удивляясь, что его не понимают. – Вот же!
– Говори толком наконец! – грозно произнес Аррал.
Гвардеец собрался и попытался доложить как положено.
– Твое величество, господин Верховный ишиб, господин советник, человек, выдававший себя за имис, был вовсе не смугл. У него очень белая кожа, если хорошенько потереть или смыть грим.
Шенкер вскочил и подбежал к голове, король прикрыл рукой глаза.
– Эльф, – выдохнул Аррал, тоже приподнимаясь.
– Надеюсь, не наш? – Михаил быстро опомнился. – Не из моего отряда?
– Вроде бы ни на кого не похож… – Верховный ишиб пристально разглядывал голову, буквально нос к носу.
Король встал и подошел поближе. Действительно, если убрать темный цвет кожи, то получался самый настоящий эльф.
– Кто еще знает об этом? – поинтересовался Михаил.
– Никто, твое величество, – ответил Октейст, удивленный мрачным тоном короля. – Только я и охрана.
– Категорически запрещаю разглашать, – хмуро сказал король. – Это относится ко всем. Даже к тебе, Шенкер.
– Но…
– С Мукантом я сам поговорю. Пошли ему отчет в общих чертах, поинтересуйся здоровьем и намекни, что пора выздоравливать. Тут такое дело, что нужно действовать тайно и быстро. – Михаил, как обычно, излагал одну явную причину, а в уме держал еще парочку неявных. Королю очень не хотелось столкнуться с расистскими настроениями, направленными против союзниковэльфов. – Да, Октейст, ты молодец. Хвалю. Держи глаза широко открытыми – и достигнешь высот. Аррал, допроси всех наших эльфов. Каждого! Знает ли он убитого. Остальным – все силы на то, чтобы узнать, откуда диверсант прибыл и где остановился. Поспрашивайте местное население, трактирщиков, но избегайте слова «эльф». А пятно на щеке замазать!
Речь одного философа на открытии роскошного посмертного памятника коллеге, который умер в нищете
Советник императора Фегрида Енарст подъезжал к главным воротам городка, в котором когдато была ставка императора Уларата, а сейчас обосновался король Ранига Нерман. Охрана, опросившая местных жителей, сообщала советнику, что с городком не все ладно. Совсем недавно его окутывал какойто туман, абсолютно непроницаемый ни для тех, кто хотел войти, ни для тех, кто собирался выйти. Енарст настороженно относился к таким удивительным известиям, но внимательные глаза советника подмечали и слишком большой поток людей на дороге, и суетливость на их лицах, и даже крепостные стены со следами ограниченных разрушений, словно спятивший великий ишиб долго и целенаправленно бил в одно и то же место.
Карета императорского посланника въехала в ворота с большим трудом. Городская стража осмелилась усомниться в грамоте, подписанной Мукантом собственноручно! Королевский ишиб, при полном попустительстве стоящего рядом имис, вертел императорскую грамоту и так и сяк, разве что не пробуя на зуб. Когда советник вспылил и потребовал обуздать неуместное рвение, между ишибом и имис состоялся любопытный разговор.
