Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
я предполагал поработать над тем, чтобы…
– Из неишибов делать ишибов, – закончил Ретер, воспользовавшись красноречивой паузой. – Амулеты Террота говорят сами за себя. Олеан так и думал, что твое величество ими не ограничится.
Король промолчал. Цвет лица Октейста стал мертвеннобледным. Юноша отлично понял, что именно было сказано. Сын тагга привык мыслить широко. Мироздание рушилось. Если бы этот разговор стал достоянием общественности, то не поздоровилось бы всем. В обществе возник бы раскол: одни поддерживали бы Нермана, другие выступали бы против, а оба императора метались между лагерями, чтобы угадать будущих победителей и возглавить их.
– Пожалуй, мы договоримся, – подытожил король.
– Непременно. Мудрость твоего величества общеизвестна. – Ретер продолжал улыбаться. – К тому же чтото мне подсказывает, что тирры ох как понадобятся в самое ближайшее время.
Когда великий ишиб ушел, а король остался наедине с Октейстом, юноша изо всех сил пытался сохранять бесстрастное выражение лица. Сын тагга ошибся насчет взлета. Это – полет над пропастью, где дно утыкано заостренными кольями. Вверх можно, а вниз уже нельзя.
– Что ж, Октейст, – сказал король, с интересом наблюдая за дворянином, – ты услышал все, что нужно, и даже что не нужно. Готов действовать на благо Ранига?
– Всегда готов, твое величество!
Михаил на миг заколебался, словно решая, справится ли молодой дворянин с заданием, но потом твердо произнес:
– Пойдешь в народ. Возьмешь с собой столько людей, заслуживающих доверия, сколько нужно. Будешь распускать слухи. И поторопись – до прибытия Нрала осталась пара часов. К этому времени нужно охватить слухами почти все население не только города, но и прилегающих поселков.
Король не был готов к такому повороту событий, иначе взял бы с собой профессионалов в этой области.
– Осмелюсь спросить о характере слухов, твое величество, – осторожно сказал сын тагга.
Михаил встал и размеренно пошел по комнате, роняя слова в такт шагам:
– Первое: обе империи под угрозой. Неизвестные, обладающие непонятным могуществом, вынашивают планы смещения или убийства императоров. Второе: неизвестные почемуто считают, что только Олеан и король Ранига представляют угрозу. Олеан устранен, а после смерти короля Ранига наступит черед Нрала и Муканта. Третье: король Ранига – сторонник государственности и противник всякого хаоса. Это порядочный человек, на которого можно и нужно положиться.
Конечно, Михаил не собирался довериться только слухам. Он уже продумал содержание подметных писем и прочих доказательств, которые будут «найдены» в тайнике, якобы принадлежащем эльфудиверсанту. Король решил извлечь из неожиданной ситуации по максимуму. Все должно быть направлено на разжигание глобальной паники. Михаил считал несправедливым, что с неизвестным и общим врагом придется бороться только ему.
Но слова короля были неожиданно прерваны. В кабинет вошел имис, один из приближенных Шенкера, известный щеголь, который умудрялся даже во время сражений сохранять опрятность своего серого камзола с тонкой черной вышивкой. Глаза вестника победно сияли, и это было настолько заметно, что Михаил сразу же насторожился.
– Мы нашли его, твое величество! – возвестил имис патетическим голосом. – Нашли! Господин советник приказал срочно доложить!
– Нашли кого? – озадаченно поинтересовался король.
– Соучастника, твое величество! Еще одного замаскированного эльфа! Он жив и в наших руках!
Некий художник, брошенный в темницу за картину, изображающую родное государство
Мукант почти выздоровел. Он сидел на кровати в пижаме и в наброшенном на плечи темнозеленом халате. Перед императором стоял маленький трехногий столик. На нем лежало три свитка. Эти свитки выглядели невинно и обыденно. Но советник Енарст, доставивший их, пугался, глядя на выражение лица Муканта, когда тот прикасался к туго свернутой бумаге.
Впрочем, у советника были и другие поводы для страха, которые касались лично длиннобородого хитреца.
– Мы, кажется, решили, что в переговорах примешь участие ты, – тихо говорил Мукант, поглаживая подбородок. Этот жест был знаком советнику – император прибегал к нему, когда обдумывал смертный приговор тому или иному дворянину.
– Твое величество,
