Есть множество героев. Храбрых, сильных, непобедимых. Безумно везучих и всеми любимых. Героев, которых ждут пророчества и артефакты. Но эта книга не о них. Она о человеке на вид обычном. Он не храбр и не труслив. Он не счастливчик, но и не неудачник. Он просто современный человек, который что-то умеет, кое-что знает, о чем-то догадывается. И в этом, только в этом его преимущество.
Авторы: Аксенов Даниил Павлович
Если я не подам сигнала (но подавать его не хочется – это чистой воды самоубийство). Или если войска твоего величества не ворвутся в город. Я далек от мысли, что вы пройдете по улицам так, чтобы ничего не повредить. Поэтому и заключил с вами договор о ночном перемирии. Надеялся поговорить утром и воззвать к голосу разума.
Михаил помедлил с ответом. Он внимательно посмотрел на собеседника, потом перевел взгляд на летающие над стенами на фоне яркого голубого неба тусклые шары, затем вновь посмотрел на короля, в этот раз – на зеленый кулон.
– Твое величество хочет поговорить наедине? – спросил командующий.
– В этом моя цель, – вежливо ответил Тарреан. – Признаться, я правлю всего десяток лет, и мне не хотелось бы заканчивать свое правление столь печальным образом. Мне кажется, что я – самый несчастливый из всех эльфийских королей.
– Прошу в штаб, – ответил Михаил. – Нам там никто не помешает.
– Не сомневаюсь, – почемуто усмехнулся Тарреан.
Синий штабной шатер был уже поставлен, но вдали от городских стен. Командующий быстро направился туда, эльф не отставал и не приближался. Когда владыка Ранига и Круанта достиг входа, он собственноручно придержал полог. Тарреан же сделал знак, чтобы собеседник проходил вглубь, а сам снял с себя кулон и положил у шатра прямо на землю.
– У вас тут столько амулетов, что голова идет кругом, – пояснил король острова. – Они мне не кажутся особенно надежными и совершенными, да простит твое величество за откровенность. Я оставлю свой амулет, чтобы ничего не случилось. Очень советую к нему не прикасаться и вообще держаться от него подальше. Брать его может только законный король.
– Польщен доверием, – произнес Михаил, отдавая себе отчет, что собеседник отказался от защиты. Но владыка Ранига и Круанта был слегка озадачен – никто еще не называл его амулеты ненадежными и несовершенными.
Оба короля расположились в штабе за узким раскладным столом. Тарреан задумчиво молчал, а его собеседник просто ждал, облокотившись на почти белую поверхность стола.
– Я хочу сразу предупредить твое величество, что чем меньше людей будет знать о нашем разговоре, тем лучше, – наконец начал король острова. – Понимаю, что придется сообщить императорам, а также представителям Уларата и Фегрида, но лучше ими ограничиться. Все, кто услышит об этом, умрут. Я не знаю, когда это случится, но обязательно умрут, может быть, даже очень скоро. Что бы ни думал твое величество, мне совсем не нравится истреблять страны и народы. Даже решение об уничтожении уларатского города я принял после колебаний, под давлением долга и необходимости. Если же содержание нашего разговора станет известно неконтролируемо большому числу людей, то умрут они все. Государства обезлюдят, и на место местных жителей придут другие.
Брови Михаила приподнялись. Сегодня определенно был день любопытнейших новостей. Король, конечно, допускал, что рискует своей жизнью и жизнями всех солдат армии, но дело представлялось даже более глобальным, чем он полагал вначале.
– Твое величество намекнул, что опасность угрожает не только нам, но и вам, – заметил Михаил, в глубине души находя даже примечательным, что сидит за одним столом с тем, кого еще совсем недавно собирался уничтожить без всякой пощады, и выслушивает странные прогнозы.
– Опасность угрожает не всем эльфам, а мне лично, – поправил Тарреан. – Если точнее, мне и моим приближенным. Но они слепо выполняли приказ, так что не могу сказать точно об их судьбе. Что до меня, то я совершил несколько грубых ошибок и пошел как минимум на одно непростительное нарушение – изолировал тех, кто, кроме меня, имеет право подавать сигнал. Но нарушение можно не учитывать: дважды мертв не будешь.
– А нельзя ли начать рассказ сначала? – спросил Михаил. – Если уж нам все равно придется умереть, то какая разница?
– Можно и сначала, но есть вещи похуже смерти, твое величество, – со вздохом ответил Тарреан. – Поэтому рассказ не получится полным. Тут дело вот в чем. Все мои действия сейчас можно назвать ошибочными, непрофессиональными, эгоистичными, направленными на удержание власти и обусловленными желанием сохранить жизнь. У нас это карается смертью, и всего только смертью, потому что о предательстве речь не идет. Предательство – гораздо худшее преступление, определяемое как раскрытие информации о… твое величество уже догадывается о ком. Увы, мне придется быть сдержанным. Я скажу лишь то, что общеизвестно, без всяких подробностей, но и без лжи. Согласен ли твое величество на такой разговор или предоставим событиям развиваться своим путем?
В голове Михаила разные версии сменяли друг друга со скоростью молнии. Король даже почти не волновался, было
